Оксана осталась с Лесей, и они вместе рисовали в гостиной. Девочка с увлечением рассказывала о детском садике, о подружке, которая поделилась с ней куклой. Оксана улыбалась, но её мысли витали далеко от происходящего.
Когда Леся уснула, Оксана решила заглянуть в телефон Романа — он оставил его заряжаться в коридоре. Раньше она никогда не позволяла себе подобного, и совесть тут же дала о себе знать. Но тревога и желание узнать правду оказались сильнее. Она открыла переписку с Ларисой.
Сообщений было немало. Роман делился тем, как проходят их разговоры, жаловался на то, что Оксана якобы «упрямится». А мать отвечала:
«Сынок, не переживай. Я уже всё продумала. Как только доля будет оформлена на меня — сразу продам. Риелтор уже нашёл покупателя — деньги хорошие обещают. Куплю себе жильё получше: новостройка, консьерж… Может, даже на море съезжу наконец».
Дальше — ещё одно:
«Главное — убедить её подписать бумаги. Скажи, что это для моего спокойствия. А потом — свобода».
Оксана читала и чувствовала, как кровь стучит в висках всё громче. Свобода? Продажа доли? Значит, речь шла вовсе не о душевном покое… Всё сводилось к деньгам?
Она пролистала переписку выше. Лариса писала про долги — после смерти мужа остались кредиты, которые она скрывала от всех. И мечтала переехать в более престижный район города. Ответы Романа были осторожными: «Мам, давай не будем спешить… Может быть, найдём другой способ».
Но последнее сообщение было сегодняшним утром: «Я почти уговорил её. Скоро всё решим».
Оксана положила телефон обратно; руки дрожали от напряжения. Это было предательство… Не просьба – целый замысел! Знал ли Роман об этом заранее? Или только догадывался?
Ночью она так и не сомкнула глаз. Когда Роман вернулся домой, сделала вид, что спит. Утром за завтраком он был как обычно – поцеловал её в щёку и поинтересовался планами на день.
Но решение у неё уже созрело.
Вечером Леся снова рано легла спать; Оксана дождалась момента, когда Роман устроился за компьютером.
– Роман… – произнесла она спокойно и села напротив него за столом. – Нам нужно серьёзно поговорить.
Он обернулся к ней с улыбкой.
– О чём ты, Оксан?
Она выложила перед ним распечатанные скриншоты переписки – сделанные ночью.
– Об этом.
Роман взял листы и быстро пробежал глазами содержимое. Его лицо заметно побледнело.
– Оксана… где ты это взяла?
– Это сейчас неважно. Главное – теперь я знаю всю правду.
Он отложил бумаги и прикрыл глаза ладонью.
– Я не хотел такого исхода… Мама оказалась в сложной ситуации: долги давят со всех сторон… Я думал: если оформить долю на неё – она продаст её и решит проблемы… Тебе я рассказал лишь часть…
– Часть? – голос Оксаны дрогнул впервые за весь разговор. – Ты давил на жалость! Кричал о моем «долге»! А сам знал изначально про продажу?
Роман поднялся со стула и подошёл к окну.
– Сначала я действительно ничего не знал до конца… Она позже призналась во всём… Я пытался остановить её планы… Но ведь это моя мать, Оксан… Я оказался между двух сторон…
– А я кто тебе? Жена твоя! И мать твоего ребёнка! Ты сделал выбор?
Он повернулся к ней; глаза были полны слёз.
– Нет… Я надеялся найти компромисс…
– Компромисс? Когда посторонний человек может появиться у нас дома? Ведь покупатель доли имеет право жить здесь или даже требовать продажи всей квартиры через суд!
Роман молчал.
Оксана продолжила:
– Я консультировалась с юристом — теперь знаю все юридические последствия этого шага… И нет! Никакой передачи доли не будет!
Он подошёл ближе:
– Пожалуйста… Давай подумаем над другим вариантом решения… Я помогу маме выбраться из долгов сам… Возьму кредит при необходимости…
– Почему ты сразу так не предложил?! Почему выбрал манипуляции?!
Он опустил голову:
– Боялся… Думал — ты меня не поймёшь…
В тот вечер они долго разговаривали откровенно друг с другом: Роман признался в давлении со стороны матери — та напоминала ему о тяжёлом детстве после развода родителей и том времени, когда одна тянула сына без поддержки отца… Внутри у Оксаны боролись сочувствие и злость… Но злость брала верх…
На следующий день приехала Лариса — по звонку сына: он настоял на общем разговоре.
Она вошла бодро с коробкой пирожных в руках:
— Дети мои! Миримся? Вот ваши любимые принесла!
Но улыбка исчезла мгновенно при виде лица Оксаны.
— Лариса… — начала та без лишних вступлений,— я знаю про риелтора и ваш план продажи доли квартиры…
Свекровь застыла на месте прежде чем медленно опустилась на диван:
— Оксаночка… Всё совсем иначе…
— Правда? Вы просто хотите деньги вместо «душевного покоя»?
Лариса перевела взгляд на сына:
— Рома… объясни ей…
Но он молчал…
— Объясню сама,— сказала твёрдо Оксана.— У вас есть долги — вы хотите закрыть их за мой счёт! Но эта квартира принадлежит мне! И делить её я никому не позволю!
Свекровь всплеснула руками:
— Да как же так можно?! После всего того добра?! Я одна его растила! На двух работах пахала!
— И я это уважаю,— ответила спокойно но жёстко Оксана.— Но уважение к вашему труду не даёт вам права распоряжаться моей собственностью!
Лариса заплакала тихо но нарочито драматично:
— Серёженька!.. Видишь?! Она меня выгоняет!!
Роман наконец заговорил:
— Мам… хватит уже… Она права… Мы найдём другой выход…
Лариса вскочила резко:
— Другой выход?! У меня кредиторы названивают каждый день!!
— Мы поможем,— сказал он тихо.— Я возьму ответственность на себя…
Но мать посмотрела исподлобья:
— Ты выбираешь ЕЁ?.. Вместо меня?..
Повисло гнетущее молчание…
Оксана почувствовала тяжесть внутри груди: наступил момент истины… Перед ним стояли две женщины – выбор был неизбежен…
Роман посмотрел сначала на жену… потом перевёл взгляд на мать…
— Мамуль… я тебя люблю очень сильно… Но моя семья сейчас здесь – рядом с Оксаной и Лесей…
Лариса вытерла слёзы рукавом пальто:
— Ну что ж,— сказала холодно.— Понятно всё тогда… Ухожу!.. Больше ко мне не обращайтесь!
Она направилась к двери; сын пошёл следом…
— Мам!.. Подожди хоть минуту…
Но дверь захлопнулась прежде чем он успел сказать больше…
Оксана осталась одна посреди комнаты; слёзы хлынули сами собой — от облегчения вперемешку с болью за мужа и всем тем грузом переживаний последних дней…
Через час вернулся Роман; лицо его было бледным как мел…
— Она уехала к сестре,— сказал он тихо.— Сказала подумает обо всём…
Оксана обняла его крепко-крепко…
— Прости меня…, прошептала она сквозь слёзы
— Нет…, это мне прости…, ответил он едва слышно.— Я чуть всё между нами не разрушил…
