– У нас есть все основания находиться здесь, – с жёсткой уверенностью произнесла женщина лет пятидесяти пяти, не делая ни малейшего шага к выходу. – Мы законные наследники. Всё по закону.
Людмила стояла на пороге собственной квартиры, сжимая в одной руке ключи от новой жилплощади в областном центре, а в другой – тяжёлую дорожную сумку на колёсиках. За её спиной гудел старенький лифт, только что доставивший её с вокзала. Три часа пути, усталость от дороги, лёгкая тошнота после тряски в электричке – и вот такая встреча.
На ковре в прихожей, её любимом сером коврике с геометрическим рисунком, стояли три пары обуви: две женские и одна мужская — сорок третьего размера, сильно изношенная по внешнему краю. На крючках висели чужие куртки: тёмный пуховик цвета мокрого асфальта, потёртая дублёнка и ярко-розовая детская парка с помпоном.
– Какие ещё наследники? – голос Людмилы дрогнул лишь на последнем слове. Она это ощутила и тут же разозлилась на себя за проявленную слабость. – Квартира моя. Приватизация оформлена на меня одну ещё в девяносто восьмом году. У меня есть свидетельство.
Женщина в тёмно-вишнёвом кардигане — судя по всему, главная среди пришедших — скрестила руки на груди. Жест вышел почти демонстративным.
– Мы говорим о наследстве после смерти вашего бывшего мужа — Алексея Викторовича. Он оставил завещание.
Людмила моргнула один раз — медленно.
– Алексей умер полтора года назад… – проговорила она едва слышно. – И никакого завещания он не оставлял. Я была на похоронах… Общалась с нотариусом… Завещания не было.
– Было, – спокойно возразила женщина. – Открыто двадцать третьего февраля прошлого года у нотариуса Марьяны по адресу улица Ленина, дом 17. Документ составлен за три месяца до его смерти: всё имущество — как движимое, так и недвижимое — включая эту квартиру он завещал своей матери — моей сестре Валентине. А она уже передала права нам через своё завещание.
Людмила ощутила ледяной холод под ногами — хотя батареи работали исправно; она сама недавно устанавливала новый термостат.
Из глубины квартиры донёсся детский голос:
– Ба-а-а! Когда кушать будем? Я уже голодный!
– Сейчас-сейчас, солнышко! – ответила другая женщина помоложе. – Тётя всё уладит.
Людмила вновь посмотрела на первую собеседницу:
– Вы сестра Валентины?
– Да. Меня зовут Оксана Викторовна. А это моя дочь София и мой внук Богдан. Мы приехали обустроиться здесь.
– Обустроиться… – повторила Людмила вслух это слово как будто впервые его услышав: оно прозвучало чуждо и неприятно на слух. – В моей квартире?
– В квартире, которая теперь принадлежит нам по закону, – уточнила Оксана Викторовна; в её голосе впервые прозвучала нотка сочувствия. – Поймите… Мы понимаем ваше состояние… Но всё оформлено официально и без нарушений закона. Мы не самозванцы — мы вступили в наследство согласно всем нормам права: есть постановление нотариуса и свидетельства о праве собственности… Могу показать документы.
Людмила медленно опустила сумку на пол так осторожно, словно боялась спровоцировать взрыв.
– Покажите мне их.
Оксана кивнула дочери; та быстро скрылась за дверью комнаты и вскоре вернулась с синей пластиковой папкой-скоросшивателем в руках. На обложке аккуратным почерком было выведено: «Наследственное дело № 47/2024. Наследодатель — Соколов Алексей Викторович».
Пальцы Людмилы дрожали при открытии папки.
Первая страница содержала свидетельство о смерти… Знакомая дата… Знакомое лицо на фотографии: Алексей сорока двух лет без седины у висков улыбается той самой улыбкой, которая когда-то заставляла её сердце биться чаще…
Следом шло завещание… Действительно открытое… Дата составления — 15 ноября 2023 года… Подпись нотариуса… Подпись Алексея с характерной закорючкой на букве «г»…
«…всё принадлежащее мне имущество, включая квартиру по адресу: …, передаю моей матери Валентине Викторовне…»
Людмила подняла взгляд:
– Он бы так не поступил…
– Поступил… И сделал это осознанно… – тихо ответила Оксана Викторовна.
– Он ничего мне об этом не говорил…
– Возможно… хотел вас уберечь от лишних переживаний…
Людмила закрыла папку и положила её туда же — на тумбочку у входа; именно там обычно лежали её перчатки и ключи от дома…
Оксана продолжила:
– Валентина умерла месяц назад… И мы являемся единственными наследниками после неё… Так что теперь квартира юридически принадлежит нам…
Повисло молчание… Где-то внутри квартиры тихо тикали настенные часы с кукушкой — те самые часы Людмила привезла из Германии ещё семнадцать лет назад…
Наконец она спросила:
– Значит вы въехали сюда когда?
София впервые заговорила:
– Позавчера… У нас были дубликаты ключей… Алексей когда-то дал их маме про запас…
– Дубликаты?.. – эхом повторила Людмила…
Она вспомнила 2018 год: очередная размолвка с Алексеем закончилась тем, что он ушёл ночевать к матери… Вернулся через три дня… Тогда замки менять не стали — ведь снова помирились…
Теперь она произнесла медленно каждое слово:
— То есть вы вошли сюда благодаря ключам моего бывшего мужа восьмилетней давности?
— В жильё, которое теперь принадлежит нам по праву собственности,— поправила Оксана спокойно.
Людмила долго смотрела ей прямо в глаза:
— Вы хоть осознаёте то, что сейчас делаете?
— Мы заселились туда, где имеем право жить,— твёрдо произнесла женщина.— Всё законно…
Коротко кивнув головой, Людмила повернулась к двери шире распахнула створку:
— Я вызову полицию прямо сейчас…
— Это ваше право,— пожала плечами Оксана.— Но полиция лишь подтвердит наши документы—we уже консультировались заранее…
— Тогда я обращусь в суд…
— Это тоже ваше право…
Взглянув на часы-кукушку над дверью (без пятнадцати восемь), Людмила поняла: участковый быстро не приедет… Эти люди уже устроились здесь как дома: разложили вещи; включили чайник; собираются накормить ребёнка макаронами из её кухни…
Она снова посмотрела прямо на Оксану Викторовну:
— Разрешите хотя бы собрать мои личные вещи?
— Конечно,— неожиданно мягко ответила та.— Мы ведь не звери… Проходите только без глупостей хорошо? Всё равно мы отсюда не уйдем…
Людмила шагнула внутрь квартиры… В коридоре пахло жареной картошкой вперемешку с чужими духами…
На кухонном столе стояла её любимая большая разделочная доска — та самая деревянная доска из магазина посуды; Алексей всегда называл её «бесполезной деревяшкой»…
Сейчас на доске лежал наполовину порезанный батон.
