– Ты же понимаешь, Оксана, сейчас земля — самый стабильный актив. Деньги теряют ценность, инфляция их разъедает, как моль старую одежду, а участок — он остается. И будет оставаться всегда. Поэтому все нужно оформить так, чтобы ни к чему нельзя было придраться.
Галина, дородная женщина с вечно поджатыми губами и пронизывающим взглядом, поучительно подняла палец вверх. Она устроилась на веранде их дачного дома, размешивая сахар в чашке с таким звоном, будто собиралась пробить фарфор насквозь. При этом рассуждала о политике и экономике так уверенно, словно не всю жизнь проработала в регистратуре поликлиники.
Оксана стояла у мойки и отмывала с молодой картошки остатки земли. Она лишь устало вздохнула — такие разговоры повторялись каждую субботу и воскресенье. Свекровь снова и снова заводила пластинку о «порядке в бумагах», словно других тем для беседы не существовало.
– Галина, у нас с документами полный порядок, – спокойно ответила Оксана, перекрывая воду. – Дача оформлена официально, межевание провели давно, все взносы уплачены вовремя. Что вас тревожит?
– Тихо только на болоте! – отрезала свекровь. – А люди разумные всегда перестраховываются. Вот у Марченко соседний участок отобрали — оказалось, по кадастру там какая-то красная линия проходит! А у нас баня тоже близко к забору стоит. Василий говорит: сейчас законы ужесточили — надо менять статус постройки. Иначе такие штрафы прилетят — без штанов останемся!
В дверном проеме появился Василий. Муж Оксаны выглядел помятым и напряженным: взгляд избегал женыных глаз, он то поправлял очки на носу, то теребил край футболки.
– Да… Оксан… мама права… – пробормотал он неуверенно и сел за стол рядом с тарелкой оладий. – Я консультировался с юристами… Сейчас заканчивается дачная амнистия… Надо успеть перевести дом в жилой фонд — тогда налоги будут ниже и газ можно будет провести без доплат… Но для этого нужно обновить право собственности… Там какая-то неразбериха с реестром вышла…
Оксана вытерла руки полотенцем и внимательно посмотрела на мужа. В его голосе прозвучала фальшь — тон был дрожащим и каким-то неискренним.
– Что за путаница такая? Мы же покупали этот участок пять лет назад через нотариуса. Я лично проверяла каждый документ.
– Ну что ты можешь понимать в этих новых законах! – вмешалась Галина между глотками чая и кусками оладий. – Каждый день новые правила! Василию виднее — он мужчина! Тебе что сложно? Один раз съездить к нотариусу да подпись поставить? Или ты ему уже не доверяешь?
Вот оно — коронный прием свекрови: «Ты что, не доверяешь?». Этой фразой она умела разрушать любые доводы здравого смысла напрочь: стоило Оксане возразить хоть словом — её тут же обвиняли в черствости или недостатке семейных ценностей.
– Доверяю… – медленно произнесла Оксана. – Но я хочу сама ознакомиться с теми документами, которые нужно подписывать… Пришли мне проект на почту заранее.
Василий поперхнулся чаем.
– Э-э… ну… пока еще нет электронного варианта… – замялся он неловко. – Нотариус сам всё подготовит на месте… Мы записаны на вторник утром… Тебе только паспорт взять да согласие дать надо… Пять минут делов…
– Ладно… – кивнула Оксана после паузы, решив при свекрови конфликт не раздувать. – Во вторник так во вторник… Отпрошусь с работы…
Оставшиеся выходные прошли под гнетущим напряжением: ощущение тревоги не покидало Оксану ни на минуту. Ей казалось очевидным: за её спиной что-то затевается недоброе. Василий вместе с матерью то исчезали вдвоем в беседке под предлогом полить цветы или обсудить урожай редиса; то уходили на кухню «чайку попить», когда она выходила в сад собирать клубнику или подвязывать помидоры.
Стоило ей приблизиться — разговоры обрывались или резко переходили на темы погоды или рассады из теплицы…
