Вечером Тарас устроился перед телевизором — хотелось расслабиться под боевик.
– Тарас, убавь звук! У меня голова раскалывается! – донеслось с кухни от мамы. – И вообще, что за ужас ты смотришь? Сплошные убийства. Включи лучше «Давай одружимось» или концерт какой-нибудь.
– Мам, я просто кино посмотреть хочу! – возмутился он.
– Вот когда у тебя будет своя квартира — тогда и будешь решать. А пока ты у меня живешь — слушайся! – отрезала Раиса. – Имей совесть, я тебя вырастила, ночами не спала.
Стиснув зубы, Тарас выключил телевизор и ушел в свою комнату. Он взял в руки телефон — тянуло позвонить Оксане, узнать, как она там… Но гордость не позволяла. «Наверное, теперь кусает локти и плачет», – пытался он себя утешить.
Вторая неделя оказалась еще тяжелее. Оказалось, мама не только вкусно готовит — она контролирует всё до мелочей.
– Куда собрался? – поинтересовалась она во вторник вечером, когда Тарас начал одеваться на встречу с друзьями в баре.
– Просто посидеть с ребятами, пива выпить.
– Какое пиво? Завтра на работу! И вообще алкоголь вреден. Будь дома к десяти — я дверь закрываю на цепочку и среди ночи вставать не собираюсь!
– Мама, мне сорок два года! – взвыл он. – Я взрослый человек!
– Для меня ты всегда останешься ребенком. Пока живешь под моей крышей — подчиняйся моим правилам. Я пьянства не потерплю! Жена твоя могла позволять тебе шататься где попало — вот потому всё и развалилось. А я за мораль отвечаю!
Тарасу пришлось остаться дома. Он сидел в комнате и слушал мамины разговоры по телефону: та громко обсуждала с подругой его развод и «непутевую» бывшую жену.
– Да-да, Людмила… Вернулся весь изможденный: худой да бледный… Ну конечно довела его! Ни приготовить толком, ни постирать… Запустила мужика совсем… Ну ничего, я его приведу в порядок…
Тарасу стало тоскливо. Он вдруг вспомнил: Оксана никогда не запрещала ему встречаться с друзьями. Наоборот: «Иди развейся немного, только сильно не напивайся», – говорила она с улыбкой. Она никогда не будила его по выходным без нужды; готовила то, что он просил — пусть без особых кулинарных изысков мамы — но с душой и заботой.
Кстати о еде: это тоже стало проблемой. Мамин стол был вкусным — но чересчур жирным: всё жарилось на сале или плавало в майонезе и масле. Желудок Тараса уже привык к более легкой кухне Оксаны: тушеные блюда, много овощей… Теперь же начались тяжесть после еды и постоянная изжога.
– Мам… Может просто сварим курицу? Без жарки? – осторожно предложил он в среду вечером.
– Ты заболел? – испугалась Раиса. – Вареная курица — это ж больничная еда! Мужику нужны калории! Ешь гуляш — я туда смальца добавила для крепости!
К концу третьей недели Тарас был на грани нервного истощения. До него дошло страшное осознание: любить маму и её котлеты лучше всего на расстоянии. Совместная жизнь с идеалом оказалась невозможной: идеал требовал полного контроля над каждым шагом и бесконечной благодарности за всё подряд.
А тем временем Оксана словно расцвела заново. Наконец записалась на йогу — раньше времени всё никак не хватало; встретилась с подругами в кафе; сделала перестановку в спальне — убрала то самое массивное кресло, которое нравилось Тарасу, но только собирало пыль да мешалось под ногами… И вдруг поняла: быть одной вовсе не страшно — это даже спокойно.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Оксана ждала доставку новой книжной полки и потому открыла сразу же.
На пороге стоял Тарас с чемоданами наперевесом; вид у него был потрепанный: синяки под глазами выдавали бессонные ночи; а в руках он держал букет грустных увядших хризантем.
– Привет… – пробормотал он неловко у самого порога.
Оксана облокотилась о дверной косяк и скрестила руки на груди:
– Привет… Ты что-то забыл?
– Оксан… Давай поговорим?
– Мы вроде уже всё обсудили… Еще месяца даже не прошло… Как отпуск? Отдохнул? Мама вкусно кормит?
Щека у Тараса дернулась нервно:
– Не издевайся… Я домой хочу…
– Это больше не твой дом, Тарас… Дом там — где идеал твой живёт… Где котлеты со смальцем да простыни крахмальные… А я ведь посредственность одна сплошная… Зачем тебе возвращаться обратно в этот «кулинарный ад»?
Он поставил чемоданы прямо у порога и тяжело выдохнул:
– Прости меня… Я был дураком… Честно… Я не ценил того счастья…
Оксана кивнула:
– Не ценил…
Он продолжил почти шепотом:
– Но теперь понял многое… Нет… мама меня сама не гнала… Я сам ушёл оттуда! Это невозможно выдержать! Она следит за каждым вдохом!.. Телевизор включить нельзя!.. Кормит одним жиром!.. Изжога замучила!.. Даже зубную щетку критикует!.. Я понял одно: ты святая женщина была рядом со мной все эти годы!.. Ты готовишь прекрасно!.. Просто борщ твой вспоминал всю неделю подряд!.. Постный борщ без сала…
Марина смотрела на мужа и видела, что он не врет.
