В дверях кухни появилась Оксана. На ней был удобный дорожный костюм, рядом стоял чемодан. В её облике не чувствовалось ни капли волнения — от вчерашней истерики не осталось и следа.
— Ну что, герой-любовник? — произнесла она с холодной усмешкой.
— Ты довольна собой? — прошипел Дмитрий, поднимая покрасневшие глаза. — Ты всё разрушила. Чуть не угробила отца. Мать опозорила. Мы теперь на мели. Богдан заберёт всё: и дом, и участок, и бизнес.
— Это ты сам всё развалил, Дмитрий, — спокойно ответила она, надев солнцезащитные очки. — Своими страстями и глупыми поступками.
— И куда это ты собралась? — он усмехнулся криво. — Думаешь, так просто уйти? Кстати, машина оформлена на фирму моего отца, так что придётся топать пешком.
Оксана улыбнулась хищно, как охотник перед последним броском.
— Дмитрий, ты ведь отличный кадастровый инженер, верно? — мягко поинтересовалась она. — Помнишь тот момент год назад, когда у твоего отца начались первые проблемы с налоговой и Богданом? Тогда ты решил спрятать самый ценный актив… Пять гектаров возле озера? Там ведь планируется элитный посёлок… Настоящая золотая земля.
Дмитрия передёрнуло. По спине пробежал ледяной холодок.
— Ну да… Я вывел её из-под удара. Оформил на подставное лицо… Чтобы Богдан не смог добраться до неё…
— И на кого же именно ты её оформил? Напомни мне?
Он застыл на месте. Воспоминание ударило в голову внезапно и сильно. Тогда он спешил: нужен был человек с безупречной репутацией, никак не связанный с делами отца и с другой фамилией (Оксана так и не меняла свою девичью фамилию в паспорте). Кто-то надёжный… Кто казался ему влюблённой дурочкой…
— На тебя… — выдохнул он еле слышно; лицо его побледнело до пепельного оттенка. — Но это была формальность! Ты же подписала доверенность!
— Вот тут ты просчитался, милый мой, — сказала Оксана и достала из сумочки папку с документами. — Помнишь наш разговор тогда в начале года? Ты спросил: «Ты уверена, что я ничего не замечу?» Так вот… Я говорила вовсе не о тебе. Да, ты подсунул мне бумаги среди счетов… Но есть одна вещь: я ВСЕГДА читаю то, под чем ставлю подпись. И уже на следующий день я аннулировала ту доверенность у нотариуса. А три дня назад продала этот участок.
— Что?! — Дмитрий вскочил с места как ужаленный. — Этого быть не может! Это земля моего отца! Там миллионы! Это был наш единственный шанс!
— БЫЛ наш шанс… Пока ты сам не подготовил дарственную для нотариуса на моё имя… Теперь участок принадлежит крупному застройщику из столицы Украины. А деньги уже лежат на моём офшорном счёте за границей… Считай это компенсацией за все годы унижений рядом с тобой: за твою ложь, измены и потраченную молодость на обслуживание твоего раздутого самомнения.
— Ты… ворюга! Я тебя засажу! — закричал он в ярости так громко, что брызги слюны полетели во все стороны.
— Нет-нет, Димочка… Я всего лишь законопослушный продавец недвижимости… Всё чисто: документы идеальные благодаря тебе же самому… Границы участка выверены до сантиметра… Ведь ты у нас звезда кадастра! — рассмеялась она звонко и зло одновременно. — Богдан скоро отсудит этот дом за долги твоего папаши… А ты останешься ни с чем: без денег… без семьи… без любовницы… И самое главное – без меня.
Она взяла чемодан в руку и направилась к выходу из дома.
Уже почти переступив порог двери, обернулась:
— Ах да… Твоя машина? Я её тоже продала неделю назад по той самой доверенности – помнишь ту бумагу полугодичной давности для прохождения техосмотра? Такси уже ждёт у ворот… Прощай навсегда, Димочка…
Оксана вышла из дома уверенной походкой; каблуки чётко отбивали ритм по плитке крыльца.
Дмитрий остался стоять посреди чужой кухни в доме родителей – доме, который завтра перейдёт другому владельцу по решению суда или долговому соглашению…
Сверху доносился плач матери…
Он вспомнил свои слова когда-то сказанные вслух: «Без меня она ничто».
Он опустился прямо на пол…
Он – Дмитрий – некогда уверенный в себе человек – оказался жертвой собственной хитрости…
Он считал жену удобным фоном своей жизни…
А она оказалась стратегом высшего класса…
Мат поставлен одним ходом…
Предательство стало лишь искрой…
А ловушку он строил сам – шаг за шагом – из алчности и похоти…
Во дворе завёлся мотор такси…
Тишина после этого звука была страшнее любого крика…
