Любовь поняла, что лобовая атака не принесла результата, и решила изменить подход. Она прижала ладонь к груди, изобразив страдание на лице — словно её вели на казнь за украденный батон.
— Богданчик, не думала я, что доживу до такого. Мы с отцом для вас всё делали… А вы нам — «жалко». Мы ведь не просто так просим. У нас, может быть, трудности с деньгами. За машину Романа кредит платить надо, а тут такой шанс немного подзаработать.
— Мама… — Богдан нахмурился. — Вы же говорили, что премией Романа кредит уже погасили?
— Ну… почти! — поспешно вмешалась Анастасия, глаза которой заметно забегали. — Там проценты набежали… Комиссии всякие скрытые… Банкиры ведь те ещё кровопийцы!
— Интересно, — протянула я задумчиво, крутя в руках телефон. — А вчера в сторис у тебя был пост: «Новый айфон — лучший подарок мужа». Семнадцатый про макс, если не ошибаюсь? И это при том, что кредит душит?
— Это… это копия! — выпалила Анастасия и вспыхнула до самых корней своих обесцвеченных волос. — Китайская реплика! Взяли за три тысячи!
— Правда? — усмехнулась я. — А геолокация у тебя стояла из ресторана «Парус». Говорят, там салат «Цезарь» стоит как мешок вашей картошки.
— Нас угощали! — взвизгнула золовка и окончательно запуталась в своих объяснениях, словно муха в паутине. — Прекратите считать наши расходы!
— Но ведь вы пришли за нашими средствами, — спокойно заметил Богдан. — Значит, мы вправе задать пару уточняющих вопросов.
Любовь поняла: история о бедственном положении трещит по швам. Она расправила спину и решила сыграть ва-банк.
— Вот как! Я мать и требую уважения к себе. Если вам жалко железяки какой-то – скажите прямо. Но учти одно: на юбилей к Александре на следующих выходных мы не поедем. И объясним всем почему: потому что родной сын отказал матери в помощи. Пусть люди знают правду о тебе.
Это был ультиматум. Публичное унижение всегда было любимым оружием Любови. В её глазах уже светилась победа.
Я перевела взгляд на Богдана: ему было неприятно слышать всё это вслух, но ввязываться в перепалку с матерью он явно не собирался. Пришло моё время действовать.
Я широко улыбнулась – тепло и открыто.
— Любовь Ивановна, зачем такие крайности? Пропускать юбилей – нехорошо да и картошку продать нужно обязательно. У меня есть идеальное решение.
Родственники напряглись от ожидания: Роман перестал теребить губу зубами, а Анастасия застыла на месте.
