— Раз вы хотите подзаработать, значит, объёмы у вас немалые. В мою машину максимум влезет мешков пять — и то если сложить задние сиденья. А у вас их двадцать. Это четыре рейса. Бензин, время… Совсем невыгодно. Сейчас вызову вам грузовое такси — «Газель». Всё поместится за один раз! И грузчики есть, Роману не придётся надрываться.
Я нарочито открыла приложение на телефоне.
— Вот, смотрите: машина будет через пятнадцать минут. Всего две тысячи гривен до рынка. Если у вас двадцать мешков, с одного уже отобьёте эту сумму, а остальные девятнадцать — чистая прибыль! Гениально же? И моя машина останется чистой, и Романову «шампань» никто не испачкает.
Родственники вытянулись в лице.
— Какое ещё такси? — прохрипел Роман. — Две тысячи? За каких-то пять километров? Ты в своём уме?
— Роман, ты ведь экономист, — удивилась я. — Посчитай сам: износ машины, топливо, ваше время… Такси выгоднее!
— Мы чужому дяде платить не станем! — взорвалась Любовь. — Смысл своего хозяйства в том и есть — всё делать бесплатно! Своими руками!
— Только вот рук у вас нет своих, — спокойно заметила я, не отрывая взгляда от экрана. — У вас есть картошка и желание покататься на чужом горбу. Это называется не хозяйство, а паразитизм, Любовь. Как тля на розовом кусте.
— Ах ты… грубиянка! — задохнулась она и вскочила с места. — Богдан, ты слышал? Она меня с насекомым сравнила!
— Она говорила о паразитизме как явлении, мама… — устало поправил Богдан. — А идея с такси была разумной. Если жалко две тысячи ради дела – значит это вовсе не дело… а просто повод нас использовать.
Они вылетели из квартиры с грохотом и возмущённым шумом – словно стадо бизонов пронеслось по коридору. Любовь оставила свой шарф на пуфике в прихожей, но возвращаться за ним не стала – гордость оказалась важнее мохера.
Когда дверь захлопнулась окончательно, наступила благословенная тишина.
— Ты ведь и не собиралась им такси вызывать? – спросил Богдан и обнял меня за плечи.
— Конечно нет, – усмехнулась я. – Но я знала: стоит упомянуть слово «платить», как они шарахаются будто от святой воды.
Богдан рассмеялся и поцеловал меня.
— Ты суровая женщина, Мария.
— Не суровая – справедливая. Ведь сказано в писании домохозяйки: «Не отдавай ключи свои тем, кто пороги твои не ценит – и сохранишь нервы свои во веки веков».
Картошку они так и не реализовали: половина сгнила в гараже – пожалели денег на доставку; а в «шампань» она попросту не помещалась. Зато теперь при каждом визите (а приходят они всё равно – куда ж денутся) ведут себя при входе тихо-тихо: ни звука лишнего – словно воды в рот набрали…
