Она и сама удивлялась — давно не испытывала такого удовольствия от выпечки. Раньше всё происходило скорее по привычке: приготовить — и хватит. А теперь появилось желание вложить душу, сделать вкусно, красиво, по-домашнему. Особенно радовало наблюдать за Миланой: как та с аппетитом ест, хвалит, просит добавку и смеётся:
— Ну это же просто чудо! Я такого нигде не пробовала!
И ещё они много разговаривали. Сначала — о пустяках: о погоде, соседях, о том, как снова подскочили цены в магазине. Но с каждым днём беседы становились длиннее, спокойнее и глубже. Будто между ними постепенно исчезала невидимая преграда. В один из вечеров Милана открылась ей. Рассказала о родителях-геологах, которые почти всё время проводили в экспедициях и редко бывали дома. В детстве она почти их не видела — воспитывал её дедушка. Он стал ей всем: отцом, другом и самым близким человеком.
— Мы с ним вечерами вот так же сидели на кухне, — говорила Милана, обхватив ладонями тёплую кружку чая. — Он рассказывал мне истории: про войну, про молодость свою, про людей разных… Я слушала его и чувствовала: важнее этого ничего нет на свете. Сейчас мне этого очень не хватает… Просто посидеть рядом с кем-то родным и поговорить по-настоящему… Вы так сильно напоминаете мне его, Мария… С вами тоже тепло и спокойно.
Мария ничего не ответила — только тихо улыбнулась и отвернулась к плите под предлогом проверить пироги. Глаза защипало неожиданно сильно; она не хотела, чтобы Милана это заметила. Слова девушки проникли куда-то глубоко внутрь — туда, где она давно старалась ничего не тревожить.
За эти недели Мария словно ожила заново. Будто кто-то распахнул окно в давно запертой комнате и впустил свежий воздух жизни. Она начала делиться с Миланой историями своей юности: как училась в институте, как работала на стройке; вспоминала весёлые вечера с подругами — смех до слёз и наивные мечты о будущем… Но об одном она молчала всегда. Никогда не говорила о том, что у неё могла быть такая же внучка — живая девочка с блестящими глазами и нескончаемыми вопросами… Если бы только судьба сложилась иначе.
Когда-то Мария была по-настоящему счастлива: жена и мама любимого сына Никиты — ласкового мальчика со светлой душой… С мужем они иногда мечтали вслух: «Вот бы нам ещё дочку…». Но жизнь распорядилась иначе.
Пожар случился ночью. То ли уголёк из печки выпал случайно, то ли ещё что-то произошло — никто так точно этого уже не знал. Дом был старый деревянный… В ту ночь Мария работала ночную смену нянечкой в яслях. Утром возвращалась домой уставшая и думала лишь об одном: обнять сына, поцеловать мужа да поставить чайник… Но когда свернула на свою улицу — её словно ударили током.
Несколько домов выгорели дотла — будто их просто вырезали из реальности огнём… Обугленные остовы строений торчали среди дыма; воздух был пропитан гарью… А потом наступила пустота внутри неё самой… Она упала прямо посреди дороги.
Очнулась уже в больничной палате под белым потолком среди запаха лекарств и звенящей тишины… Казалось тогда ей будто время остановилось или ушло мимо неё навсегда… Почти месяц врачи держали её под уколами сна — иначе начинались истерики: она кричала без слов смысла; вырывалась; кого-то звала… Медсёстры удерживали за руки; врачи переглядывались молча…
Только во сне приходило облегчение — единственное состояние без боли…
Когда сознание начало возвращаться понемногу, врач сел рядом очень осторожно… Долго молчал перед тем как заговорить… Не смотрел ей в глаза… И сказал тихо: мужа с сыном уже похоронили без неё… потому что она была тогда недееспособна…
Мария тогда даже слезы пролить не смогла… Не было ни рыданий ни крика – только глухая звенящая пустота внутри… Как после сильного удара – когда даже боль приходит позже…
Лишь спустя долгое время пришло осознание – оставаться в этом городе больше нет смысла… Всё было потеряно – дом исчез вместе с семьёй…
Как только здоровье позволило – она уехала прочь…
На новом месте начала всё сначала – поступила в институт строительства; получила койко-место в общежитии; взяла обратно девичью фамилию – слышать фамилию мужа было невозможно… Каждое упоминание резало сердце…
После окончания учёбы устроилась работать в строительное управление – трудилась много; почти без выходных… Работа стала спасением – отвлекала от мыслей; вытесняла воспоминания…
Вставала рано утром; возвращалась поздним вечером усталой до предела…
Со временем получила квартиру от предприятия – простую маленькую однокомнатную жилплощадь без излишеств… Но свою собственную…
С тех пор живёт там одна…
Никому никогда она не рассказывала об этой боли – слишком личная рана чтобы делиться ею вслух…
Конечно были мужчины рядом со временем – добрые люди встречались ей нередко…
Кто-то приносил цветы; кто-то приглашал на прогулки или киносеансы; кто-то даже говорил о браке всерьёз…
Она благодарила каждого искренне но неизменно находила повод остаться одной…
