Он сомкнул веки. А я лежала, уставившись в потолок, и мысленно прикидывала, где именно в доме хранится топор и хватит ли мне времени добежать до него.
С утра он отправился в гараж. Сказал, что собирается разобраться с машиной — карбюратор снова капризничает.
Как только скрипнула и захлопнулась тяжелая дверь гаража, я рванула в прихожую. На крючке висела его рабочая куртка — та самая, в которой он приехал. Он строго-настрого запретил мне трогать его вещи: мол, там острые инструменты — порежешься.
Я сунула руку в один карман — пусто. Во второй — сигареты (разве он не бросил?) и телефон.
Старая кнопочная «Нокиа». Прочная, как кирпич, с прорезиненным корпусом.
Я включила аппарат, молясь про себя, чтобы не оказался запаролен. Экран вспыхнул тусклым зеленоватым светом. Заряда оставалось немного.
В списке контактов — ни одного имени. Только сухие цифровые комбинации.
Дрожащей рукой я открыла раздел «Сообщения». Папка «Исходящие».
Там было одно-единственное сообщение. Отправлено ровно неделю назад — в день его приезда.
«Объект на месте. Жена ничего не чует, деревенская дурочка. Когда переведешь вторую часть? И что делать с телом настоящего? Закапывать или пусть зверье доест?»
Мир подо мной зашатался и поплыл.
Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужаса. Горячие слёзы хлынули из глаз и обожгли щеки.
Тело настоящего… Пусть звери доедят…
Назар… Мой глупый, пьющий, непутевый Назар… Но ведь мой! Его убили? Зарезали и бросили где-то в болоте?
А этот кто тогда? Убийца по найму? Беглый уголовник? Или просто человек без прошлого?
На крыльце послышались шаги — тяжелые, уверенные, будто хозяин вернулся домой.
Скрипнула входная дверь.
Я схватила телефон и начала пятиться к окну; стул задела ногой и опрокинула. Бежать было некуда: окно я сама заколотила на зиму месяц назад — Назар так и не собрался этим заняться.
Дверь комнаты распахнулась настежь.
На пороге стоял он — тот самый идеальный муж.
В руках у него был колун: массивное лезвие тускло поблескивало; видно было — только что дрова колол для бани.
— Чего ты по карманам шаришь, Оксана? — произнёс он спокойно, даже с оттенком укоризны; словно учитель делает замечание ученику за шпаргалку. — Нехорошо это…
Я инстинктивно выставила перед собой телефон как щит — единственную защиту от надвигающейся угрозы.
— Кто ты такой?! — закричала я; голос сорвался на визг от страха. — Где Назар?! Что ты с ним сделал?! Где его тело?!
Он перевёл взгляд с телефона на моё лицо перекошенное ужасом… потом посмотрел на колун у себя в руке… Вздохнул тяжело… по-человечески… будто устал смертельно…
Всё показное совершенство вдруг исчезло без следа: плечи опустились вниз тяжёлым грузом; осанка рассыпалась; лицо огрубело и стало чужим…
Он подошёл к стене и аккуратно прислонил топор к углу комнаты.
— Ну всё… попался… — пробормотал он себе под нос и почесал затылок ладонью.
Голос изменился: исчезли мягкие интонации образцового мужа; появилась хрипотца да какая-то тюремная развязность…
— Я ж старался как мог, Оксана… Забор починил тебе… каждую досочку вымерял… Пить бросил… хоть ломало страшно… Думал – получится… обживусь…
Он достал из кармана ту самую пачку сигарет (я её уже находила), вытряхнул одну штуку себе в ладонь и закурил прямо посреди комнаты – пепел стряхивал прямо в цветочный горшок. Назар-идеальный ведь не курил – говорил вредно это всё…
— Где мой муж?! – выкрикнула я сквозь зубы; руки сжались так крепко, что ногти впились в кожу ладоней до боли. – Ты его убил?! Говори!
Мужчина выпустил струю сизого дыма вверх к потолку и прищурился:
— Да жив твой Назар… Не трогал я его… На кой мне грех такой брать?.. Я ему брат родной… близнец… Арсен меня зовут… Виктор Петрович официально…
Я моргнула несколько раз подряд – будто пытаясь стряхнуть наваждение:
— Какой ещё брат?.. У Назара нет братьев! Он один вырос! Его мать одна растила!
— Это он тебе так сказал… Стыдился нас всех… Мы двадцать лет друг друга не видели – потому что я по тюрьмам мотался за грабежи да кражи всякие… А он весь из себя правильный был – рабочий класс…
Мать нас развела ещё детьми: когда отец наш Александр ушёл из семьи – она забрала Назара себе (болел часто), а меня отправили к бабке деревенской – лишний рот был ей ни к чему… Вот мы так по-разному и выросли…
Он уселся на диван уверенно – ногу закинул на ногу по-хозяйски. Я заметила дырку на носке большого пальца ноги…
— А где Назар?!
Арсен поморщился недовольно да сплюнул табачную крошку прямо мне на чистый ковёр:
— А твой Назар остался там же – в тайге… Нашёл себе шаманочку молоденькую тамошнюю – внучку какого-то местного знахаря среди рабочих поселений… Запил напрочь… крыша съехала от свободы полной…
Мы случайно пересеклись там же на заработках: я только освободился тогда да документы восстановил – хотел жизнь начать заново честную…
Ну встретились мы с ним случайно да узнали друг друга сразу же… Встречу отметили как положено…
Арсен усмехнулся зло:
— Он сел со мной играть в карты тогда… По пьяни совсем был уже никакой… Играть-то толком не умеет вообще — простак редкий! Проиграл всё подчистую: зарплату свою полугодовую (ту самую тебе привозил), паспорт свой настоящий ну а потом тебя…
— Меня?! — у меня подкосились ноги; дыхание перехватило так резко — будто воздух выдуло изнутри одним махом; я рухнула обратно на стул — стоять больше не могла…
— Ага… Когда деньги кончились совсем — поставил тебя ва-банк! Сказал дословно: «Бери всё это добро себе, Арсен! Мне эта бытовуха надоела хуже горькой редьки! Этот огород проклятый! Эта жена вечная пилка!.. Езжай вместо меня домой по моим документам — мы ж одинаковые лицом! Она хозяйственная баба — борщ сварит да мозг пилить не будет если вести себя тихо!.. А мне тут воля нужна!.. Тайга!.. Любовь дикая со своей шаманкой!..»
Арсен затянулся глубоко дымом сигареты — смотрел прямо мне в глаза:
— Вот так вот я сюда попал… Всю жизнь мечтал о доме своём нормальном!… Чтобы баня была горячая!… Забор ровный!… Жена встречала ужином тёплым!… Не собаки лаяли за спиной под конвоем!…
