— Мария, ты снова стираешь цветные вещи при сорока градусах? Это же медленное уничтожение ткани, посмотри на эти катышки!
Голос Елены доносился из ванной, перекрывая шум воды и гул вытяжки. Я осторожно отложила вилку на край тарелки, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого раздражения. Аппетит исчез в одно мгновение — словно кто-то щёлкнул выключателем.
— Мама, мы же просили тебя уже десятки раз, — Данило, мой муж, не отрываясь от экрана телефона, продолжал листать новостную ленту. — Не надо ничего проверять. Это наша ванная и наши вещи.
— Я не проверяю! Я спасаю ваше имущество! — с драматическим скрипом дверь ванной распахнулась.
На пороге стояла она — величественная и непреклонная, как природная стихия в разгаре. В руках Елена держала мои черные кружевные трусики двумя пальцами с таким видом, будто это был ядовитый предмет или мёртвая мышь.
Елена обожала копаться в моем грязном белье.
Это не фигура речи и не преувеличение — это было её увлечение, её страсть и миссия всей жизни. Она считала своим долгом быть в курсе каждой мелочи нашей личной жизни.
— Сплошная синтетика! — процедила она с осуждением и потрясла бельём перед лицом сына. — Мария, у тебя будет сильнейшее раздражение! А потом вы удивляетесь: почему детей нет? Всё из-за этой синтетики: создаётся парниковый эффект — организм блокирует репродуктивную функцию!
Она бросила бельё обратно в корзину для стирки и демонстративно оставила крышку открытой. Тяжёлый запах её дешёвого лака для волос начал вытеснять любимый мною аромат кондиционера с жасминовыми нотками.
— Елена, — я старалась говорить спокойно и чётко, глядя ей между глаз. — Это моё бельё и моя корзина. Пожалуйста, закройте дверь и вернитесь за стол.
— Ой-ой-ой! Какие мы чувствительные стали! Слово сказать нельзя! — фыркнула она и вытерла руки о своё вафельное полотенце, которое всегда приносила с собой. — Я ведь как лучше хочу! У Данилы носки непарные уже неделю валяются… Кто их будет разбирать? Леся Украинка или святой дух?
Она прошла на кухню уверенной походкой хозяйки дома, отодвинула стул и уселась прямо на моё место. Всё началось три месяца назад: она решила помочь нам «справляться с бытом» и ввела традицию воскресных визитов. Пока я готовила обед в попытке угодить ей хоть чем-то, она устраивала настоящий ревизионный рейд по квартире.
Сначала всё выглядело безобидно: «подправила полотенца», «переставила шампуни по высоте», «протёрла зеркало». Но со временем это переросло в полноценный досмотр со всеми сопутствующими комментариями. Моя ванная комната — единственное место уединения в доме — превратилась в проходной пункт контроля качества жизни.
Я чувствовала себя обнажённой даже под плотным шерстяным свитером.
— Мамочка… давай чайку попьём? Котлеты остывают уже… — наконец Данило отложил телефон и заметил моё состояние. — Мария, сделай нам чайку?
Я поднялась из-за стола; колени дрожали от напряжения так сильно, что казалось: вот-вот подкосятся. Внутри бушевал пожар негодования; внешне же я оставалась спокойной ледяной скалой.
— Конечно… Какой предпочитаете? С бергамотом или зелёный?
— Ромашковый мне налейте! — резко сказала Елена и подтянула к себе тарелку с котлетами. — Надо успокоить нервы после того ужаса из вашей корзины!
Всю следующую неделю дом наполнился вязким напряжением: оно висело повсюду густым туманом тревоги. Я ловила себя на том, что сортирую бельё теперь не по цвету или типу ткани… а по степени допустимости перед ней – словно готовлюсь к таможенному контролю на границе режима строгой секретности.
Старые удобные хлопковые футболки прятались глубже всех вещей – туда же уходили растянутые майки; красивое кружевное белье я запихивала между наволочек или внутрь халатов – лишь бы избежать очередного допроса взглядом свекрови… Я медленно теряла рассудок у себя дома.
— Данило… это ненормально… Мы живём как под надзором… Она перебирает наше нижнее бельё… буквально нюхает нашу жизнь…
— Мария… ну ты же знаешь – она пожилой человек… У неё свои страхи… причуды какие-то… Она ведь не ворует ничего – просто так выражает свою заботу…
— Это не забота! Это тотальный контроль! Она метит территорию – показывает всем видом: здесь главная самка – она!
— Не драматизируй… Просто скажи ей твёрдо «нет» – поймёт ведь…
— Я говорила уже… Ты сам слышал результат…
— Ну скажи ещё раз тогда… Или хочешь – я попробую поговорить мягко? Или замок повесим на корзину?
Замок?! На плетеную корзину для грязного белья?! Я представила эту сцену: стою перед ней с ключами как охранник склада особо ценных вещей… а Елена требует доступ к содержимому…
В среду я пришла домой раньше обычного – отменив встречу с подругой ради тишины хотя бы вечером… Дверь была приоткрыта – хотя мы всегда закрывали её плотно на два оборота замка…
У Елены были собственные ключи – «на случай пожара или если вам станет плохо».
Я вошла бесшумно; старалась идти мягко по ламинату без стука каблуков… Из ванной доносилось странное шуршание вперемешку с тихим бормотанием…
Я подошла ближе к двери; та была приоткрыта всего на пару сантиметров…
Елена сидела прямо на бортике ванны как королева на троне… Перед ней аккуратно разложенные стопочки нашего белья лежали поверх стиральной машины…
Стопка Данилы: белые носки отдельно; чёрные отдельно; футболки свёрнуты трубочками…
Моя стопка: лифчики; колготки; домашние шорты…
И она их нюхала.
Без преувеличений или шуток: подносила футболку сына к лицу… шумно втягивала воздух через нос… удовлетворённо кивала головой… откладывала вещь в стопочку «в стирку»…
Потом бралась за мою блузку… морщилась так выразительно… словно почувствовала запах чего-то постороннего…
