Потом она брала мою блузку, морщилась, будто уловила запах испорченной рыбы, и откладывала в сторону — «перестирать вручную».
Меня буквально скрутило от отвращения, к горлу подступил горячий ком. Это было не просто посягательство на личное пространство — это ощущалось как надругательство над моим домом, моими ароматами и моей личной жизнью.
Всё подвергалось её оценке, проходило через её субъективный фильтр. Она решала, чем нам пахнуть и каким образом жить. Я резко развернулась и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустившись вниз, села на холодную скамейку у подъезда — меня начинала бить мелкая дрожь.
Просто сказать «нет» было недостаточно — для неё слова ничего не значили, как шелест листвы в октябре. Она «рационалист», уверена: её логика — единственный маяк в этом хаосе. «Грязное бельё — нужно постирать», «пахнет странно — надо устранить», «невестка не справляется — надо вмешаться».
Мне требовалось нечто большее: поступок. Жесткий сигнал, способный пробиться сквозь броню её самоуверенности и чувства безнаказанности. Что-то такое, что сработает инстинктивно — на уровне страха.
Я достала телефон и открыла карту города. Ближайший магазин розыгрышей находился всего в двух кварталах отсюда. Идея вспыхнула мгновенно: злая, дерзкая и удивительно логичная.
Раз уж ей так нравится лезть туда, где темно и скрыто… пусть там найдёт то, что обычно обитает в самой густой тени.
Магазин носил название «Веселий Роджер» и источал запах дешёвой резины, пластика и китайской краски.
— Чем могу помочь? — парень за прилавком с пирсингом в брови лениво жевал жвачку.
— Мне нужен паук. Самый жуткий из всех возможных.
— Уточните: резиновый? Мохнатый? На пружине? Светящийся?
— Самый реалистичный из всех. Чтобы при одном взгляде хотелось вызывать священника или поджечь квартиру.
Парень оживился: выплюнул жвачку в урну и нырнул под прилавок. Через минуту он вытащил чёрную коробку.
— Вот он — тарантул «Захар». Наша гордость! Премиум-серия для особых случаев: искусственный мех высокого качества, вес приближен к настоящему пауку; лапки на шарнирах дрожат от малейшего движения. А если нажать на брюшко — раздаётся мерзкий шипящий звук.
Я взяла Захара в руки с усилием преодолевая отвращение. Он был одновременно отвратителен и великолепен: чёрный мохнатый монстр с блестящими бусинами-глазами под светом лампочки. На ощупь он казался живым: тёплый и неприятно мягкий.
— Идеально подходит! — сказала я с хищной усмешкой на губах. — Беру сразу же!
— Кого пугаете? Бывшего бойфренда? — хмыкнул продавец, пробивая покупку.
— Проверяющую… — коротко ответила я и спрятала коробку в сумке.
Когда Елена наконец ушла домой, я устроила генеральную репетицию плана мести. Взяла старый бюстгальтер с плотной чашкой – тот самый, который уже собиралась выбросить; его размер позволял спрятать внутри даже небольшого зверька – не говоря уже о новом товарище по имени Захар.
Я аккуратно вложила паука внутрь левой чашки белья – расправив лапы так, чтобы они лежали естественно под кружевом сверху. Снаружи всё выглядело как обычное нижнее бельё – ни малейшего намёка на подвох.
Но стоило слегка нажать на чашечку – как это делают женщины при примерке или проверке косточек – мохнатые лапы должны были коснуться пальцев… А если сильнее – включался звуковой эффект шипения.
Я положила этот «заряженный» бюстгальтер не наверх корзины для белья – а чуть глубже: под пару футболок Данила. Всё выглядело случайным беспорядком – но чтобы добраться до ловушки нужно было именно копаться… рыться… нарушать границы чужого пространства…
Я знала точно – она не устоит перед соблазном всё пересортировать по-своему… у неё просто нет такого тормоза…
Воскресенье наступило неизбежно – как визит к стоматологу или проверка налоговой службы. Елена появилась с кастрюлей наперевес:
— Мария! Ты исхудала до ужаса! Смотреть страшно! Цвет лица серый какой-то… круги под глазами… витаминов тебе явно не хватает! Вот принесла котлетки домашние… диетические… сама фарш крутила!
— Спасибо большое вам… очень трогательно…
Обед шёл по привычному сценарию морального истощения: дача; соседи-алкоголики; цены на гречку… Данило молча ел котлеты и избегал встречаться со мной взглядом; я же следила за стрелками часов словно заключённая перед освобождением…
Запах паровых котлет заполнил кухню густым облаком пресности; он въедался во всё вокруг – шторы… скатерть… мои волосы…
— Кстати… Данилочка! — она промокнула губы салфеткой после еды и отложила вилку.— Я заметила пятнышко у тебя на джинсах… прямо посередине бедра! Трава сейчас плохо отстирывается даже дорогими средствами… Надеюсь Мария знает про солевой раствор?
Она посмотрела на меня своим фирменным взглядом-рентгеном…
— Прекрасно знаю правила стирки джинсов,— ответила я спокойно, разрезая очередной кусочек котлеты (который категорически не хотел пролезать через горло).
— Ну-ну… сказочки всё это… В прошлый раз ты безнадёжно испортила его рубашку! Воротник стал серым!
— Это свет так падал в прихожей…
— Свет виноват теперь?… Конечно-конечно… всегда кто-то другой виноват,— закатила глаза она.— Ладно уж… пойду сполосну руки да припудрю носик… жирноваты получились котлетки сегодня…
Сердце моё пропустило удар… а потом забилось где-то между рёбрами…
— Полотенце свежее висит зелёное,— сказала я ей вслед дрогнувшим голосом (который предательски сорвался). К счастью она этого не заметила…
