Густая, темная масса с глухим всплеском ударилась о белоснежную поверхность фаянса.
Капли разлетелись по краю унитаза, создавая картину, напоминающую место жестокой расправы.
— Твою стряпню только свиньям скармливать! — голос Оксаны звенел от особенного ликования, которое испытывают люди, разрушая чужой труд. — Я спасла желудок моего Данила. Не стоит благодарности.
Её палец с облупившимся перламутровым лаком резко вдавил хромированную кнопку смыва.
Вода загудела, закручиваясь в воронку. В канализацию уходили три часа моей жизни: томлёная говядина, груша, копчённая на ольховой щепе, и свекла, нарезанная идеальной соломкой.
Я стояла в дверях ванной комнаты, сжимая вафельное полотенце так крепко, что ткань оставляла на ладони глубокие красные полосы.
Оксана прошла мимо меня с торжествующим видом, неся перед собой пустую кастрюлю как трофей — будто это была голова поверженного врага.
Она даже не удостоила меня взглядом. Для неё я была чем-то вроде неисправного кухонного прибора.
В коридоре повис густой и липкий аромат укропа вперемешку с унижением.
— Данилко! Доставай пельмени! — распорядилась она из кухни так громко и решительно, будто начинала войну против всей посуды мира. — Я свои принесла. Домашние. Настоящие. А то жена тебя совсем замучила своими вывертами. Кто вообще кладёт фрукты в суп? Извращенка!
Я медленно перевела взгляд на мужа.
Данило сидел за столом на кухне, низко склонившись над телефоном. Он делал вид, что читает новости — хотя экран давно потух.
Он даже не шелохнулся тогда, когда его мать отправляла мою работу и душу прямиком в городской слив.
Теперь он молча и покорно отодвинул мою красивую керамическую тарелку и потянулся к пакету из полиэтилена — тому самому, который Оксана вывалила на стол как победный трофей.
— Данило? — позвала я негромко.
Мой голос прозвучал глухо и приглушённо — словно пробивался сквозь толщу воды.
Он дёрнул плечом нервно и продолжал смотреть в чёрный экран смартфона.
— Марьяна… ну мама же лучше знает… У неё опыт… Ты не обижайся… научишься ещё готовить нормально… Давай без истерик? Я устал после работы… башка трещит…
Он положил себе в рот серый комок теста и начал жевать с громким чавканьем.
— Вкусно очень… Мамуль… правда…
Где-то внутри меня что-то оборвалось. В области солнечного сплетения лопнула туго натянутая струна. Ни слёз, ни крика не последовало. Ни истерики тоже не было.
На смену пришло ледяное оцепенение. Как будто кто-то выключил свет посреди шумной комнаты — всё стихло внутри меня разом.
Я смотрела на них: мужчину, с которым делила постель три года; женщину, которая превратила мою квартиру в филиал своей кухни и власти одновременно.
Они жевали мясо сомнительного происхождения под аккомпанемент уничтоженного мною достоинства.
— Свиньям? Вы так сказали? — переспросила я ровным голосом без единой эмоции или интонации живого человека.
Оксана облизала жирную ложку и усмехнулась снисходительно:
— Именно так сказала тебе: свиньям! Запоминай хорошенько и продукты зря больше не переводь!
— Принято к сведению… Благодарю за гастрономическое наставление…
Я развернулась на месте и направилась в спальню шаг за шагом спокойно и точно как по сценарию драмы без слов…
Тихо прикрыла дверь за собой… отрезав звуки их чавканья…
Именно тогда умерла та Марьяна-жена… которая пыталась заслужить любовь через желудок…
На её место вернулась «Элен Смак».
Прошла неделя…
Наша кухня стала полем поражения… где я демонстративно капитулировала без единого выстрела сопротивления…
Я больше не подходила к плите… даже близко туда не заходила… словно вся зона была обнесена лентой «Не входить».
Холодильник стремительно заполнялся пластиковыми контейнерами от Оксаны…
Это был настоящий гастрономический апокалипсис: котлеты тонули в масляных лужах; салаты исчезали под слоями дешёвого майонеза; вареники напоминали разбухшие уши после ринга…
Данило с матерью были довольны происходящим… Они наслаждались своей «победой», принимая моё молчание за знак покорности…
— Видишь сам теперь, Данилко… — говорила Оксана нарочито громким шёпотом из кухни пока я пила кипяток без сахара в гостиной… — Одумалась твоя баба… Смирилась уже… Характер ей я переломала! Теперь хоть питаешься по-человечески – как мужик должен!
Но они одного не знали…
Мой ноутбук – это вовсе не игрушка для сериалов или соцсетей…
Это мой центр управления полётами…
Я – ведущий технолог сети ресторанов «Гастро-Ном». Пятьдесят заведений по всей области работают по рецептам моего авторства. Моё имя скрыто под псевдонимом согласно корпоративной политике – но мои блюда знают тысячи людей…
Звонок прозвучал ближе к вечеру в четверг…
