Логика звучала абсурдно, но была изложена с такой убежденностью, что Екатерина на миг усомнилась в собственной правоте.
А вдруг в этих словах действительно есть доля истины? Может, она и вправду, сама того не осознавая, мешает их взаимопониманию?
— Нет, — сказала она уверенно, выпрямившись. — Вы ошибаетесь. Я не перекладываю заботу о ребенке на плечи мужа. Мы — семья. Мы делим все поровну: и радости, и трудности. Забота о Михаиле для нас обоих — не обуза, а источник счастья. Для Владислава это не тяжесть, а радость отцовства.
Галина усмехнулась — сухо и беззвучно.
— Романтика… Молодость… Пройдет немного времени — год-другой — и Владислав устанет от этой бесконечной нагрузки. И тогда ты увидишь обратную сторону медали. Мужчине нужно личное пространство. Он не предназначен быть нянькой.
— Он отец! — голос Екатерины дрогнул, но она тут же понизила его, опасаясь разбудить сына. — Он не нянька, он родной человек для Михаила. Его участие в жизни ребенка — это не обязанность под давлением, а его искреннее желание.
— Участвовать — да. Но не заменять тебя во всем. А я вижу: он кормит его, одевает сам, гуляет с ним один… А ты где? Отдыхаешь? Устала?
«В это время я стираю белье для всей семьи, навожу порядок в доме, готовлю еду или просто пытаюсь на минуту остаться в тишине… или даже позволить себе принять душ», — кричало внутри Екатерины.
Но вслух она этого говорить не стала. Начать оправдываться означало бы признать справедливость упреков.
— Мы с Владиславом договорились делать всё вместе, — произнесла она устало. — И нас обоих устраивает такой подход.
— Пока устраивает… — протянула Галина с намеком в голосе. — Но помни: нельзя перекладывать своего ребенка на мужчину целиком и полностью. Даже если он отец этому ребенку. У него своя дорога в жизни и свои цели. А твоя цель теперь одна — сын. Не забывай об этом никогда.
Она медленно поднялась из кресла и поправила кофту на плечах.
— Чай я пить не стану. У меня дела есть. Подумай над тем, что я сказала… Я ведь вам только добра желаю.
Екатерина молча проводила её до выхода, сняла с крючка пальто и помогла свекрови одеться.
Когда за Галиной захлопнулась дверь, квартира снова погрузилась в тишину.
Екатерина неторопливо вернулась в гостиную и подошла к двери детской комнаты; приоткрыв её осторожно заглянула внутрь.
Михаил спал спокойно; дыхание было ровным и умиротворённым. На тумбочке стояла фотография: она сама рядом с Владиславом и совсем крошечный Михаил ещё в роддоме.
На снимке мужчина смотрел на сына с таким нежным восторгом и трепетом… что каждый раз при взгляде на эту фотографию у неё наворачивались слёзы на глаза.
