— Я не собираюсь всю жизнь быть одна, у меня есть свои цели и планы, — с обидой произнесла дочь. — Но давай разберёмся по порядку. Если говорить о юридических обязанностях, то речь идёт об алиментах на содержание родителя, который действительно нуждается и не способен себя обеспечивать. Ты считаешь себя нетрудоспособной?
— Я на пенсии!
— Пенсия — это ещё не признак полной утраты трудоспособности. Если суд решит, что ты можешь работать и обеспечивать себя сама, тебе откажут. И нуждаемость тоже нужно доказать. Куда делись все деньги, Ганна? Кому ты их отдала?
Ганна побледнела.
— Ты что, хочешь подать в суд? Против собственной матери? — с недоумением спросила женщина.
— Я не собираюсь обращаться в суд, — раздражённо ответила Оксана. — Я просто объясняю тебе последствия твоих действий.
— А-а… вот о чём ты… — мать немного успокоилась.
— Я пытаюсь понять твоё мышление. Ты всё передала Богдану, а теперь жалуешься на отсутствие средств. Вместо того чтобы обратиться к нему за помощью, приходишь ко мне и говоришь о долге и законе. Где тут логика?
— Он не может! У него дети и ипотека! — почти закричала Ганна. — Я не хочу его нагружать!
Оксана кивнула: теперь ей стало всё окончательно ясно. Лёд внутри сменился странным спокойствием.
Решение пришло мгновенно, словно выкристаллизовалось из всей этой безжалостной правды.
— Понятно, — устало сказала она. — Я тебя поняла. Ты считаешь меня обязанной тебя содержать. Но я так не думаю: ты взрослая женщина в состоянии позаботиться о себе сама. И если уж ты передала все средства Богдану, то логично обращаться за поддержкой именно к нему.
Оксана говорила спокойно и без злобы. Ганна смотрела на неё широко раскрытыми глазами, как будто впервые видела свою дочь такой.
— Ты… ты так со мной разговариваешь?
— Я просто говорю правду как есть. Содержать тебя я не буду ни сейчас, ни потом. Это был твой выбор, мама. Теперь живи с его последствиями, — сказала она и направилась к выходу с сумкой в руке.
— Куда же ты?! — голос матери дрогнул от паники.
— Домой еду. И советую тебе позвонить Богдану и обсудить с ним вопрос своего содержания.
Дверь закрылась за ней мягким щелчком, оставив Ганну один на один со своими мыслями.
В субботнее утро Оксана завела свою старенькую надёжную машину и поехала через весь город в другой район.
Она направлялась в спальный массив на окраине Киева, где на девятом этаже нового дома жил её брат Богдан.
Звонить заранее она не стала: точно знала — в десять утра он ещё будет дома.
Дверь открыла Леся – жена брата; увидев Оксану на пороге, та удивлённо приподняла брови.
— Оксано? Что-то случилось?
— Нет-нет… Богдан дома? Мне нужно поговорить с ним лично.
— Да… конечно… заходи…
Богдан сидел на кухне среди современной техники и пил кофе; рядом лежал планшет с открытой игрой. Он выглядел удивлённым ничуть не меньше своей жены.
— Что случилось? Соскучилась по нам?
— Нет… я приехала не ради визита,— спокойно произнесла Оксана из дверного проёма.— Вчера я была у мамы: она заявила мне прямо в лицо – мол я обязана её содержать… потому что у неё больше ничего нет – всё отдала тебе.
Богдан неловко усмехнулся и убрал планшет со стола в сторону:
— Ну… ты же знаешь нашу маму… Она всегда переживает… Мы ей помогали как могли… Она нам тоже помогала – с детьми там… с ипотекой… — пробормотал он смущённо.
