— Речь не о доверии! — Богдан вскочил с места и начал нервно расхаживать по комнате. — Важно здраво оценивать ситуацию и думать о безопасности семьи. Валерия — моя родная сестра, она никогда ничего не потребует. Это всего лишь формальность! Машина всё равно будет в нашем распоряжении, пользоваться ею будем мы. Какая разница, на чьё имя она оформлена?
Эти слова ударили по Оксанке как пощёчина. В них растворились все её два с половиной года жизни рядом с ним.
Её отказ от собственных желаний, бессонные ночи над семейным бюджетом, терпеливое молчание в ответ на его усталость и безоговорочная вера в то, что они — единое целое.
А оказалось, что для него это просто «формальность». Причём формальность, основанная на холодной уверенности: она может однажды поступить так же, как его первая жена.
— Богдан, — тихо произнесла Оксанка, глядя ему прямо в глаза. Он замер — почувствовал перемену в её голосе. — Сейчас ты сделал выбор. Не между мной и своей сестрой. А между мной и своими страхами. И выбрал страхи.
— Ты не так всё поняла… — попытался оправдаться он.
— Я всё поняла предельно ясно, — перебила его Оксанка. — Ты сам сказал: «Сегодня мы есть, а завтра нас нет». Для меня это значит только одно: ты уже мысленно поставил срок нашему браку или допускаешь возможность предательства с моей стороны. Я прожила с тобой шесть лет, родила тебе сына, мы вместе копили на эту проклятую машину… А теперь ты оформляешь её на свою сестру как на самого надёжного человека в твоей жизни? Значит, я для тебя не партнёр… а угроза.
Оксанка поднялась и подошла к окну. За стеклом мерцали огни проезжающих автомобилей. В комнате повисла гнетущая тишина.
— Я так больше не могу… — прошептала она едва слышно. — Я не способна жить в браке, где между нами стоит твоя прошлая боль как непробиваемая преграда. Где каждую серьёзную покупку нужно оформлять на родственников «на всякий случай». Это не брак…
Богдан приблизился к ней и попытался обнять за плечи, но она резко отстранилась.
— Оксанка, это всего лишь машина! Не стоит из-за такой мелочи…
— Это вовсе не мелочь! — голос её сорвался впервые за весь разговор; в нём прозвучала вся накопившаяся боль и разочарование. — Это последняя капля! Если это действительно просто машина — оформи её на меня! Покажи мне этим жестом, что наше «мы» для тебя что-то значит… Что твоя бывшая больше не диктует тебе отношение ко мне!
Он молчал с плотно сжатыми губами. И именно это молчание стало для неё ответом на всё сказанное ранее: его страх оказался сильнее любви к ней… сильнее их общего прошлого… сильнее даже любви к Назару.
— Ладно… — сказала Оксанка холодно и отчуждённо; спокойствие вновь вернулось к ней вместе с решимостью. — Делай по-своему: оформляй машину на Валерию. Но запомни одно: как только документы будут подписаны – я подам заявление о разводе. Я не собираюсь жить там, где нет доверия… Даже ради Назара.
