Оксанка стояла у мойки, оттирая тарелку, которую Владислав оставил с недоеденной яичницей. Желтоватое пятно застыло на фарфоре — как их отношения, мелькнуло у неё в голове с неожиданной горечью. Девятнадцать лет. Почти два десятилетия она мыла за ним посуду!
— Оксанка, нам нужно поговорить, — произнёс он торжественно. Она обернулась. Владислав сидел за кухонным столом с выражением лица, будто собирался сообщить о крупном выигрыше или смертельной болезни. По его взгляду невозможно было понять.
— О чём говорить, Владислав? — она вытерла руки о полотенце. Такое же унылое и выцветшее, как и она сама в последнее время.
— Я ухожу.
Три слова. Прозвучали буднично — словно прогноз погоды: «Я ухожу». Без объяснений, без попытки что-то обсудить или изменить.
— Куда? — спросила она машинально. — На дачу?
— От тебя. От нас обоих. Навсегда.
Вот так просто. Оксанка опустилась на стул напротив и вдруг подумала: а знает ли он, что у неё сегодня критические дни? Что поясница ноет? Что она полночи не могла уснуть из-за его храпа? Конечно же нет. Зато ей известно всё: как он зависает в туалете с новостями по утрам, как ненавидит манную кашу и какие новые родинки появились у него на спине.
— У тебя кто-то есть? — спросила она ровным голосом.
Владислав вспыхнул краской стыда.
— Александра… из бухгалтерии… Но дело не только в ней…
— А в чём тогда?
— В том, что всё умерло между нами, Оксанка. Семья закончилась лет пять назад — мы просто делали вид, что ничего не чувствуем.
Какой поэтичный стал! «Запах разложения»… сильно сказано! Она хотела возразить… но вдруг поняла: он прав. Когда они последний раз смеялись вместе? Когда занимались любовью не по расписанию? Когда вообще хотели быть рядом?
— А Мария?
— Ей двадцать шесть лет, у неё своя жизнь уже давно. Поймёт.
Поймёт… Конечно поймёт! Все всё понимают, когда мужчине под шестьдесят внезапно хочется начать сначала и доказать себе свою привлекательность.
— Квартира останется тебе, — великодушно сообщил Владислав. — И машина тоже твоя будет. Алименты платить не буду — дочка уже взрослая… Ты справишься сама.
Щедрость невероятная! Тридцать семь тысяч гривен в месяц — почти королевский доход! Можно шиковать: макароны каждый день и одна куртка на пятилетку!
— Уже собрал вещи? — уточнила Оксанка.
— Сегодня переезжаю окончательно… Всё готово давно…
Значит решение принято заранее… Всё продумано до мелочей: чемоданы упакованы, планы составлены… а жене сообщили постфактум – удобно!
Оксанка подошла к окну и посмотрела во двор: дети играли в песочнице; женщины на лавочке оживлённо обсуждали то ли цены на продукты, то ли очередной сериал… А у неё теперь новая реальность – жизнь разведённой женщины под шестьдесят…
— А любовь была вообще? — вдруг спросила она тихо.
Владислав помолчал немного:
— Была… В начале точно была… Потом как-то исчезла…
— Не исчезла… Ты её убил сам… медленно… равнодушием своим…
— Оксанка…
— Уходи уже… Просто уходи и не оборачивайся…
Он поднялся молча, взял два чемодана из прихожей (она даже не заметила когда он их собрал) и направился к двери. На пороге задержался:
— Ты ещё молодая женщина… Найдёшь кого-нибудь…
— Мне пятьдесят семь лет…
— И что с того? Сейчас это совсем не возраст…
Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком одиночества. Квартира вдруг стала непривычно просторной и пустой… Оксанка опустилась на диван и попыталась заплакать – но слёзы так и не пришли; будто высохли вместе со всеми годами серости их брака…
Зато пришли другие мысли – холодные и злые: ну что теперь делать? Жаловаться всем подряд? Искать сочувствия у подруг? Записываться к психологу?
А может быть Владислав прав?.. Может действительно всё только начинается?.. Правда начинается это «всё» с трёхкомнатной квартиры без мужа-храпуна и зарплаты в тридцать семь тысяч гривен…
Оксанка поднялась с дивана осмотреть свои владения: старая мебель восьмидесятых годов выпуска; телевизор размером со шкаф; кухня с облупившейся плиткой… Но зато без человека рядом который командует «Оксанка! Чай!» или «Оксанка! Потише сделай!» разбрасывая носки по всей квартире…
Впервые за много лет она включила музыку на полную громкость – снизу тут же застучали шваброй по потолку – но ей было плевать! Пусть стучат! У неё теперь новая жизнь!.. Правда пока непонятно какая именно…
Через пару часов прилетела Мария – глаза красные от слёз; в руках пакет пельменей:
– Мамочка… ну ты как?.. – дочь прижала её к себе так крепко будто та была смертельно больна…
– Прекрасно себя чувствую – соврала Оксанка.– Наконец-то можно ходить дома в халате целыми днями да котлеты эти дурацкие больше не жарить!
– Мам… ну хватит притворяться сильной… Тебе же тяжело сейчас…
– А знаешь что самое странное?.. Я думала буду рыдать навзрыд… А мне легче стало будто камень упал с души…
– Серьёзно?..
– Абсолютно серьёзно!.. Знаешь когда твой отец последний раз интересовался моими делами?.. Работой моей?.. Здоровьем?..
Мария задумалась:
– Не помню даже…
– А я помню отлично!.. Три года назад когда я ложилась в больницу из-за давления!.. И то спросил только одно: «Долго лежать будешь?»
– Мамуль…
– Двадцать лет я была домработницей при зарплате бухгалтера!.. Готовила-стирала-убирала-дачу копала каждые выходные!.. А он лежал себе пузом вверх командуя «Оксанка чай!», «Оксанка тапки!», «Оксанка телевизор потише!»
Мария молчала тяжело осознавая насколько правдива эта картина детства…
– Всё равно грустно немного… Девятнадцать лет ведь вместе были…
– Грустнее всего то что столько времени потратила впустую на человека которому я была просто удобством!… Но знаешь что?… Хватит жалеть себя!… У меня есть квартира!… Есть работа!… Есть ты — моя замечательная дочь!… И впереди ещё двадцать лет жизни — а может даже больше!
– И чем ты займёшься теперь?..
– Пока точно не знаю… Для начала выброшу его старые кроссовки — они жутко пахнут — потом куплю себе нормальную косметику наконец-то!.. А дальше видно будет…
Мария рассмеялась сквозь слёзы:
– Мамуль а помнишь как ты раньше рисовала?.. Такие красивые картинки делала!
– Это было сто лет назад уже…
– Да нет же! Мне тогда было лет пять-шесть!.. Ты мне открытки рисовала ручками своими — все мои подружки завидовали страшно!
И правда вспомнилось: акварели; кисточки; запах гуаши по вечерам… Сколько часов проводила над рисунками пока однажды Владислав не сказал раздражённо: «Опять своими каракулями занята?! Лучше бы рубашку погладила!» …И тогда она просто перестала рисовать…
– Марийчик а сколько стоят сейчас курсы рисования?..
– Не знаю точно… Хочешь записаться?
– Думаю об этом всерьёз… Только боюсь вдруг окажется что я ничего не умею?… Что все эти годы зря мечтала?..
– А если наоборот?! Вдруг ты талант?!..
– В пятьдесят семь талантами редко становятся…
– Бабушка Мозес начала рисовать после семидесяти!
– Кто такая?
– Американская художница такая была!.. Всю жизнь домохозяйкой проработала а потом стала знаменитостью благодаря картинам своим!
Оксана усмехнулась сквозь сомнение – юношеский оптимизм дочери одновременно трогал сердце и раздражал своей лёгкостью восприятия мира…
Но вечером всё-таки открыла ноутбук – поисковик выдал десятки ссылок типа «Живопись для взрослых», «Рисование для начинающих», «Найди художника внутри себя». Цены кусались прилично – от пяти до десяти тысяч гривен за курс обучения…
Но нашёлся вариант попроще – студия художника Дениса набирает группу всего за три тысячи гривен в месяц: два занятия еженедельно по два часа каждое… Долго считая деньги мысленно (если экономить да зимнюю куртку новую пока отложить…) она решилась позвонить:
–– Студия «Палітра», слухаю вас!
–– Добрый вечер! Я насчёт курсов живописи спрашиваю… У вас бывают ученики моего возраста?
–– Сколько вам если можно узнать?
–– Пятьдесят семь уже исполнилось
–– Прекрасный возраст для творчества! У нас есть ученики гораздо старше вас! Вы раньше занимались живописью?
–– Очень давно это было
–– Тогда вам точно стоит попробовать! Приходите завтра на пробное занятие – оно бесплатное
Повесив трубку Оксана ощутила странное чувство внутри груди – тревожное но светлое одновременно … Может быть это надежда?.. Та самая забытая эмоция которую вытеснили годы бытовухи?..
Позже вечером достала коробку со старыми красками из шкафа … Кисточки засохли … тюбики потресканные … но запах остался прежним … запах вдохновения …
На первой странице альбома был портрет маленькой Марии … На второй вид из окна дачи … На третьей автопортрет двадцатисемилетней себя самой … Молодая счастливая женщина смотрела ей прямо в глаза …
–– Где ты пропадала все эти годы?… Где спряталась?..
Может быть никуда не исчезала вовсе?… Просто ждала своего часа глубоко внутри?..
Она взяла карандаш дрожащими пальцами попробовала нарисовать яблоко со стола … линии выходили неровными … рука дрожала … но постепенно появлялась форма … тень … объём …
–– Получается же!… До сих пор выходит!
За окном сгущались сумерки … квартира наполнялась тишиной … впервые за долгие годы никто ничего от неё не требовал …
Она рисовала до самой полуночи пока пальцы начали ныть от напряжения …
Ложась спать подумала про себя: возможно Владислав сделал ей одолжение своим уходом … Освободил место для настоящей жизни …
Даже если эта свобода оплачена экономией буквально во всём …
Но разве это слишком высокая цена за шанс снова стать собой?.
