— Зачем ты приехала? — Мать придерживала дверь ногой, приоткрыв её лишь немного. — Как мне теперь людям в глаза смотреть? Не дочь ты мне. Только-только пересуды поутихли, мы с отцом полгода в магазин не могли зайти. Зачем вернулась? Душу нам рвёшь?
— Кто там, Дарына?
— Старшая твоя приехала.
— Анастасия?
Отец резко распахнул тяжёлую деревянную дверь, и петли заскрипели от усилия.
Он смотрел на дочь сверху вниз, хмурясь так сурово, что Анастасии стало не по себе. Его седые брови сошлись на переносице.
— Иди куда хочешь, видеть тебя не желаю. Эх ты! Да ещё и с животом.
Анастасия молчала, глядя исподлобья из-под густой чёлки с надеждой в глазах. Она надеялась: может, родители смягчатся и впустят её. Ведь идти ей было больше некуда. С работы её попросили — беременную держать не стали. За комнату у хозяйки платить было нечем — без денег осталась и без крыши над головой. Никто не хотел входить в её положение. Ей стало страшно.
Она медленно спустилась с крыльца и остановилась, обхватив живот руками.
— Не разжалобишь,— бросила мать через плечо и отвернулась.
Отец захлопнул дверь перед ней.
Анастасия вся съёжилась и прижала руки к телу, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Сдержалась из последних сил. Ребёнок внутри зашевелился — почувствовал тревогу матери. Она ведь домой вернулась… к своим…
Снег скрипел под сапогами словно сочувственно. Анастасия закрыла калитку за собой и бросила взгляд на окна кухни — там горел свет, но шторы были плотно задёрнуты. В местной лавке было тепло — она вошла внутрь и огляделась: всё оставалось по-прежнему. Справа прилавок с товарами первой необходимости и продавщица Ирина в белом колпаке; слева — стеклянные витрины да шкаф под замком, выкрашенный синей краской.
— Булку хлеба… — Анастасия отсчитала мелочь и положила в блюдце на прилавке. Блюдце было другое: новое или просто заменили то старое с потёртой ягодкой сбоку.
— Пришла-таки… как будто никуда не девалась…
Анастасия голову не подняла, только повторила:
— Хлеба дайте…
— На вот… Хотя по совести я бы тебе отказала… Но моё дело торговать…
Ирина протянула ей булку хлеба и уже собиралась что-то добавить, как дверь магазина распахнулась: вошла молодая пара.
Уезжала она тогда поспешно — только документы да маленькая сумка были при ней… С той же сумкой она теперь вернулась обратно.
Пытаясь спрятать хлеб в сумку, Анастасия поняла: булка слишком большая и свежая — словно сама просилась быть съеденной прямо сейчас.
Продавщица тут же начала обсуждать последнюю покупательницу с новыми посетителями магазина, кивая в сторону девушки… Но та уже ничего не слышала: поспешно вышла на улицу.
Снег начал идти плотнее; ветер утихал… Анастасия откусила кусок хлеба и крепко зажмурилась: хоть одна беда решена — голод можно утолить… Она обошла здание магазина сбоку и прислонилась к стене… Так стояла с закрытыми глазами, откусывая тёплый мякиш… Хлеб пах домом… детством… счастьем…
— Анастасия? — послышался скрипучий голос совсем рядом.
Она открыла глаза:
— Здравствуйте… — девушка опустила руку с хлебом; перед ней стояла Галина — бабушка Ярослава…
— Чего это ты тут прячешься?
Пожилая женщина в тулупе поверх платка внимательно посмотрела вниз:
— Родители выгнали меня… идти больше некуда…
Галина кивнула куда-то вдаль:
— А там почему остаться не смогла?
Анастасия пожала плечами:
Женщина ничего больше не спрашивала:
— Пойдём…
И пошагала своей дорогой неспешно, опираясь на палочку…
Анастасия постояла немного на месте… выдохнула устало… пошла следом… Мысли путались… хотелось только одного – лечь поспать… день был слишком тяжёлым…
Домик на окраине Гостомеля она вспомнила сразу – они с Ярославом всего пару раз пробегали мимо него по дороге к своему тайному месту среди поля… Однажды он остановился у калитки этого дома:
— Бабушка! Привет! Утром загляну!
Тогда Анастасия тоже поздоровалась:
— Добрый день! – чтобы невежей себя не показать…
Галина видела девушку всего несколько раз – но запомнила хорошо… после того случая трудно было забыть… Сейчас же ей до боли хотелось вернуться назад во времени – туда, где ещё можно было стереть весь этот позорный след со своей судьбы… Хотелось снова ощутить его губы на своих губах… Вернуться туда – где юность была лёгкой…
***
Почему тогда Сергей вдруг обратил внимание именно на неё – непонятно до сих пор… В девятом классе он стал проявлять интерес – а сколько бы она его ни спрашивала «за что», он только плечами пожимал: ни красавица она была, ни отличница даже – тихая такая девчонка…
Но ухаживания его приняла – как отказаться? Приятно ведь чувствовать себя нужной кому-то…
Сергей был рад стараться: портфель носил каждый день за ней до дома; провожал молча; слушал внимательно…
Так их дружба постепенно переросла во что-то серьёзное – им обоим так казалось тогда…
Уже даже разговоры о свадьбе пошли между делом…
Родители молодых поулыбались тогда одобрительно – пусть дети счастливы будут…
