Бывало, летом Марченко наведывались к бабушке Данила на выходные и прекрасно проводили время. Тогда Оксана и согласилась перебраться — выбора у неё особо не оставалось.
Домик, хоть и был стареньким и тесным, теперь казался совсем крошечным. Одно дело — приехать погостить, переночевать на чужой постели и поесть за чужим столом. А тут всё своё привезли — да так, что даже в дверной проём с крыльца не пролезает.
Данило разобрал завалы в ветхом сарайчике, все крупные вещи туда утрамбовал и накрыл прохудившуюся крышу брезентом — до осени должно хватить.
— Ба, мы тут до осени задержимся. Надо будет жильё нормальное найти, Оксана работу сменит. Ты ведь не против?
Нина только обрадовалась. Всё пыталась подняться со стула, но ноги плохо слушались после вечерней дойки. Внук не дал ей вставать. Оксана тем временем уже распоряжалась на кухне.
Первая неделя прошла спокойно, но уже тогда Оксана почувствовала: это место — не для неё. Приехать в гости — одно дело, а вот жить здесь постоянно оказалось совсем другим испытанием.
Мирослав — рыжий с белыми пятнами пёс — сразу её не признал. Рвался с цепи, лаял яростно и выскакивал из-за угла будто бы увидел соседскую кошку. Оксане приходилось обходить его стороной: ни лакомства, ни хлеб его не умиляли.
— Что ж ты такой? — сокрушалась Нина. — Мирослав! Это же Оксана! Своя ведь!
Но он лишь рычал да зубы скалил.
— Он просто городских терпеть не может. Я же его из города подобрал — там выбросили бедолагу… А ты ещё городом пахнешь! — пытался пошутить Данило.
Оксана усмехнулась:
— Да давно уж от меня городом не пахнет… Навоз мой единственный аромат последние недели две.
Данило трудился без устали, стараясь за двоих работать. А Оксана взяла на себя весь быт: вставала вместе с Ниной на утреннюю дойку и ложилась позже всех остальных. Больше всего угнетало отсутствие удобств: сначала раздражало слегка, а потом начало выводить из себя… Но она уговаривала себя: «Это ведь ненадолго».
Корову Данило сразу предложил продать: Оксана даже подходить к ней боялась, а Нине становилось всё хуже — то одно прихватит, то другое заболит; сил у неё почти не оставалось ни на что. В амбулатории гоняли по кабинетам от одного врача к другому: рецепты выписывали разные да направление в город дали… Но Нина махнула рукой: «Пожила достаточно».
Данило злился, убеждал её пройти обследование как следует, но заставить бабушку было невозможно; лекарства она тоже отвергала напрочь. Он звонил родителям в надежде на их помощь в убеждении Нины; те тоже пытались достучаться до неё словами… Всё напрасно. Приехали они уже тогда срочно… когда Данило заказывал венки…
С уходом Нины дом словно осиротел окончательно. Сразу стали заметны трещины по стенам; краска облупилась ещё сильнее на покосившихся рамах оконных… К осени огород опустел: всё было закатано по банкам или высушено и убрано в погреба… Будто знала она заранее: надо всё завершить перед уходом…
— Даня… Может быть пса куда-нибудь пристроим? — однажды попросила Оксана мужа тихо. — Тебя ведь целыми днями нет дома… А если сорвётся с цепи? Он же немаленький…
Данило прислушался к её словам и отвёз Мирослава родственникам в соседнюю деревню… Хоть сердце у него при этом и ныло…
Оксана договорилась с Верой приходить до конца месяца доить корову – покупателей так и не нашлось… А пора было уже думать о запасах сена… Стадо ещё выгоняли пастись на дальнее поле – Степан уверял: травы хватает… И всё ещё теплилась надежда у Оксаны – может получится пристроить корову до наступления холодов…
Осенний моросящий дождь долго ждать себя не заставил – погода начала портиться чаще обычного… Сегодня тучи налетели быстро – затянули всё небо сплошным серым покрывалом; стремительно темнело… Целый день моросил мелкий нудный дождик… К вечеру немного стихло…
Оксана переобулась в высокие сапоги и направилась к краю улицы встречать бурёнку… Та слушалась только бабушку – от Оксаны шарахалась всякий раз; шла медленно вдоль заборов соседей да обрывала остатки травы вплоть до последнего листика…
