Иван стоял у двери квартиры друга, медленно и с заметной нерешительностью нажав на кнопку звонка. Возвращаться домой ему совсем не хотелось — куда сильнее тянуло просто поговорить с кем-то, выговориться. Мысль о том, каким будет вечер, угнетала: он уже заранее знал, как всё пройдёт. Опять молчаливый ужин, снова натужные разговоры ни о чём и это ощущение внутреннего напряжения — будто он вынужден изображать кого-то другого, чужого самому себе.
Дверь открылась, и на пороге появился Александр. Он был в домашней одежде: свободные штаны и вытянутый свитер, в руке — чашка с чаем. На лице мелькнуло удивление, когда он узнал гостя.
— Ого, Иван! — воскликнул он с приподнятыми бровями. — Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось?
Иван не сразу нашёлся с ответом. Он переминался с ноги на ногу, словно собираясь с мыслями, и тихо произнёс:
— Можно войти?
— Конечно же! Заходи, — сразу отозвался Александр, отступая в сторону и жестом приглашая его внутрь. — Ты какой-то… не в себе. Всё нормально?
Они прошли на кухню. Иван медленно опустился на стул и провёл ладонью по поверхности стола — будто пытался уловить текстуру дерева под пальцами. Несколько секунд он молчал, глядя перед собой в одну точку. Потом наконец заговорил:
— Я не хочу возвращаться домой… Не хочу видеть Екатерину.
Александр молча поставил перед ним чашку горячего чая; над ней поднимался лёгкий пар. Он сел напротив и посмотрел внимательно: без навязчивости или давления — просто готов был слушать.
— Хочешь рассказать? — мягко спросил он.
Иван поднял взгляд медленно; глаза его были полны усталости той глубины, которую уже невозможно было скрыть за привычными шутками или равнодушием. Эта усталость словно проросла сквозь него насквозь.
— Два с половиной года назад я женился на Наталье… — начал он после короткой паузы. — Если честно… это всё случилось из-за беременности. Мы встречались больше года до этого, но отношения были сложными: постоянные споры, недопонимание… Уже тогда я осознавал: настоящих чувств нет между нами; мы слишком разные люди по сути своей. Но Наталья очень хотела быть со мной… добивалась этого всеми силами. А потом сказала мне о ребёнке.
Александр слушал внимательно и молча: он знал Ивана давно и понимал – если тот решился говорить откровенно, перебивать нельзя ни в коем случае; иначе поток слов может оборваться надолго.
— Меня буквально разъедало чувство вины… — продолжил Иван чуть тише и крепче обхватил чашку руками так, будто искал опору в её тепле. — Я всё думал: как я могу бросить её одну? Она просила родить малыша именно в браке – чтобы у ребёнка была семья… Я решил попробовать построить что-то настоящее… Надеялся: может быть со временем появится привязанность или хотя бы уважение… Но ничего не изменилось.
Он сделал глоток чая – напиток был ещё обжигающе горячим, но Иван этого почти не замечал. На губах появилась еле заметная горькая усмешка.
— Сейчас я живу рядом с человеком… который мне чужой по сути своей… – проговорил он почти шёпотом. – Наталья добрая женщина… заботливая… Она старается изо всех сил сделать нас семьёй… Но между нами нет самого главного – близости душевной связи… любви! А ребёнок… Ребёнка я люблю всем сердцем! Правда люблю! Но легче от этого не становится…
– А она? Наталья понимает это? – осторожно уточнил Александр.
Иван тяжело вздохнул – как будто этот вопрос вновь вскрыл старую рану внутри него.
– Думаю да… Понимает… Хотя вслух ничего не говорит… Но я замечаю её взгляды иногда – полные немого вопроса… Только она так ни разу ничего прямо не спросила… А я сам не знаю что сказать ей! Мне её жалко до боли! Она ведь хорошая женщина! Не заслуживает жить рядом с тем кто её не любит по-настоящему… Но я больше так не могу! Даже возвращаться домой стало мучением! Каждый раз когда открываю дверь квартиры – внутри всё холодеет…
– Может вам стоит поговорить откровенно? Без масок? – предложил Александр негромко подбирая слова аккуратно.– Вы оба имеете право понять куда двигаться дальше…
Иван покачал головой едва заметно; взгляд его оставался прикован к окну за спиной друга.
– Поговорить?.. И что сказать ей?.. “Прости меня – я тебя никогда не любил”? Или “Я остался только ради сына”? Это ведь только сильнее ранит её душу!.. Она столько сделала ради нас!.. Или сказать “давай попробуем начать заново”? Да мы даже никогда толком вместе счастливыми не были…
Он повернулся к Александру наконец; глаза его были полны растерянности без злобы или отчаяния – просто глубокое непонимание происходящего вокруг себя и внутри себя самого.
Александр помолчал немного прежде чем ответить:
– Знаешь… иногда правда остаётся единственным выходом из тупика… Да она может причинить боль сейчас… но жить во лжи каждый день разве легче?..
Ты ведь сам чувствуешь это постоянно… И она наверняка тоже ощущает что‑то неладное между вами обоими…
