— Тогда о чём речь? — перебила Люба. — Ярина ведь не навсегда! Ну год, может, полтора, максимум два. Найдёт нормальную работу и съедет. А ты будешь знать, что поддержала родных в трудный момент.
Когда Екатерина положила трубку, в комнате воцарилась напряжённая тишина. Михайло мыл посуду, нарочито громко стуча тарелками.
— Ну и что решила? — спросил он, не поворачивая головы.
— Михайло, давай поговорим по-честному. Почему именно прописка? Разве Ярина не может просто пожить у нас немного?
— А как она будет искать работу без регистрации? Как справки оформлять? Ты вообще представляешь, насколько сейчас тяжело без прописки?
В его словах была определённая логика, но Екатерину что-то настораживало. Ярина никогда не отличалась усердием: за свои двадцать восемь она сменила множество мест работы, каждый раз находя повод уйти.
— А если она так и не устроится? Или устроится — но останется жить с нами? Что тогда?
Михайло резко обернулся:
— Ты вообще о чём говоришь? Это моя сестра! Не какая-то бродяжка с улицы!
— Я вовсе не это хотела сказать. Просто… выписать человека после регистрации очень сложно. Особенно если это родственник.
— Ага! Вот оно как! — Михайло швырнул губку в раковину. — Боишься, что мы твою драгоценную квартирку оттяпаем! В этом всё дело!
— Это неправда!
— Да нет же! Именно так всё и есть! С самого начала нашего брака ты трясёшься над этими квадратными метрами: «моя квартира», «моя квартира»! А я кто тебе тогда?
Екатерина ощутила дрожь в руках. Он ударил по самому больному месту. Эта квартира действительно была её опорой — единственным островком стабильности и безопасности.
— Михайло, я правда хочу помочь Ирине… Но прописка ведь даёт определённые права на жильё. А если она потом решит потребовать свою долю или вообще продаст её кому-то?
— Ты уже совсем с ума сошла! — махнул рукой он. — Я думал, у меня жена нормальная, которая за семью горой стоит… А выходит какая-то… жадина.
Это слово больно кольнуло её. Екатерина всегда считала себя щедрой: большую часть расходов тянула на себе, делала дорогие подарки родным и оплачивала поездки.
— Я не жадная. Просто стараюсь быть предусмотрительной.
— Да одно и то же! — буркнул он и вышел из кухни.
За ужином повисло гнетущее молчание. Михайло листал телефон с показной сосредоточенностью и время от времени тяжело вздыхал.
Наконец он сказал:
— Люба опять звонила… Спрашивала, когда Ярина сможет приехать. Я даже не знал, что ей ответить.
— Михайло… давай спокойно обсудим всё это без криков…
— Обсуждать уже нечего! Ты всё для себя решила: семья мужа тебе чужая!
— Перестань говорить ерунду! Я просто пытаюсь разобраться во всех возможных рисках… Может быть есть другие пути? Например временная регистрация?
— Она подходит далеко не всегда — ты же знаешь это сама… Екатерина, ну сколько можно спорить? Это же временно всё! Яринка найдёт работу и съедет на съёмную квартиру… Что ты мне совсем уже перестала доверять?
В его голосе прозвучали нотки мягкости, и сопротивление Екатерины стало ослабевать. Может быть действительно она перегибает палку? Может стоит поверить мужу?..
Следующие три дня в доме царила атмосфера ледяного отчуждения: Михайло отвечал коротко и сухо; разговаривал по телефону шёпотом; а когда Екатерина заходила в комнату – тут же прерывал беседу.
Люба звонила ежедневно – каждый раз приводя новые доводы:
— Катюша, Яриночка уже вещи собрала… Она так надеется на твоё понимание!
Или:
— Дорогая моя… я всем рассказываю какая ты замечательная жена моему сыну… Не подведи старушку…
От этого давления у Екатерины буквально кружилась голова – она чувствовала себя загнанной в угол… Но внутренний голос подсказывал: здесь явно что-то нечисто…
В четверг нервы сдали – она набрала номер подруги Тани.
