Оксана проснулась среди ночи от мучительной жажды. Казалось, будто весь день она не отчёты проверяла в душной бухгалтерии, а разгружала мешки с цементом. В квартире царила глубокая тишина — даже шумные соседи сверху наконец-то прекратили свои бесконечные пляски по паркету.
Она осторожно ступала босыми ногами, стараясь не выдать себя скрипом половиц, и уже собиралась открыть дверь спальни, как вдруг застыла на месте.
Из кухни доносились приглушённые голоса. Павел и Татьяна. В такое время? Почти три часа ночи… Что за тайные переговоры?
— Мам, ну это же… неправильно как-то, — шептал муж. Его голос звучал неуверенно, почти по-детски.
— Правильно-неправильно… — Татьяна фыркнула с таким презрением, что Оксане стало не по себе даже через стену. — Павел, ты же взрослый человек. Посмотри на свою жену трезво. Пятьдесят семь лет стукнуло — а всё корону с головы не снимает.
У Оксаны внутри всё оборвалось. Это о ней? Они обсуждают её?
— Работать толком не хочет, дома всё делает спустя рукава… А теперь ещё и деньги зарабатывать начала — совсем нос задрала.
— Причём тут её зарплата? — Павел говорил тише обычного, но Оксана улавливала каждое слово. За годы совместной жизни она научилась считывать его интонации безошибочно.
— Да при том! Деньги дают женщине свободу. Как только свои появились — считай, одной ногой уже за порогом стоит. Поверь мне: я жизнь прожила и знаю цену таким вещам.
Оксана прислонилась к стене спиной. Зарплата… Да, в прошлом году она устроилась в хорошую фирму и впервые за два десятилетия начала получать собственный доход. И это считается угрозой?
— Переоформи дачу на меня сейчас же, пока всё спокойно идёт, — продолжала Татьяна деловым тоном. — И машину тоже лучше перепиши заранее. А то при разводе пополам делить будете — адвокаты обдерут тебя до нитки.
— Мам, да какой развод? Мы ведь даже…
— Ты-то нет! А вот она вполне может задуматься об этом шаге. Я вижу: смотрит на тебя холодно в последнее время… отстранённо как-то. Женская интуиция такие вещи чувствует безошибочно.
Оксана закрыла глаза от боли этих слов. Холодно? Отчуждённо? Может быть… просто устало? Может быть… просто надоело натягивать улыбку каждый раз после очередного укола свекрови о её «бесполезности»?
— Ты с ней говорил об этом напрямую? — настороженно спросила Татьяна.
— Нет… Конечно нет… Но ты знаешь… может быть ты права… Она действительно изменилась: стала какой-то самостоятельной что ли… Раньше без меня никуда не ходила – теперь сама всё решает…
Вот оно! Самостоятельность оказалась угрозой номер один! Независимость стала приговором! Оксана медленно вернулась в спальню и опустилась на край кровати: ноги дрожали так сильно, что стоять было невозможно. Тридцать два года вместе… Господи… И только сейчас она поняла: для них её взросление стало опасным сигналом.
— Завтра пойдёшь к нотариусу и оформляешь дарственную на мать — скажешь: благодарность за воспитание сына достойного дала!
— А если Оксана узнает?
— Узнает? И что с того? Дарственная оформляется по твоей воле – ты собственник дачи!
Оксана опустила голову и уставилась в пол неподвижным взглядом. Дача… Их общее детище… Она сама высаживала там яблони весной – покупала саженцы из премий, которые копила месяцами; сама выбирала занавески для террасы; красила забор своими руками… А выходит – всё это время дача считалась «его».
