Смешно даже подумать. Тридцать два года она была женой человека, которого, как оказалось, совсем не знала.
Оксана проснулась в шесть утра, как делала это всегда. Но на этот раз каждое движение давалось с усилием — будто всё приходилось осваивать заново. Кофе показался слишком горьким, а бутерброд — безвкусным и сухим.
— Рано поднялась? — Павел появился в дверях кухни. Взъерошенный, в старой футболке с дыркой на локте — до боли знакомый образ. И при этом такой чужой.
— Да просто не спится, — ответила она.
Он подошёл и поцеловал её в макушку. Жест привычный и домашний. Раньше он согревал душу, а теперь вызывал отвращение.
— Что пишешь? — заглянул через плечо в блокнот.
Оксана прикрыла страницу ладонью. Там был список: «Паспорт, ИНН, документы на жильё, справка о доходах…»
— Список покупок, — легко соврала она. — Ни хлеба нет, ни молока.
— Я сегодня задержусь. Татьяна просила помочь с бумагами.
Конечно же… с бумагами. Оксана кивнула и натянуто улыбнулась. Она никогда не училась актёрскому мастерству, но за тридцать два года брака приобрела опыт не хуже профессиональной сцены.
А внутри всё разрывалось на части. Хотелось закричать: «Павел! Просто объясни мне! Что происходит?»
Но было уже поздно. Некоторые поезда уходят навсегда.
К половине девятого она уже сидела в юридической консультации. Адвокат — женщина лет сорока с проницательным взглядом и усталым лицом — выслушала её рассказ молча.
— Подслушанный разговор не является доказательством для суда, — наконец произнесла она спокойно. — Но если имело место переоформление имущества…
— Как это проверить?
— Через запросы в реестр недвижимости Украины. Если что-то было переписано — мы узнаем об этом обязательно. — Юрист внимательно посмотрела на Оксану. — Вы уверены? Может быть… сначала поговорить с мужем?
Оксана рассмеялась нервно и резко:
— Я говорила с ним тридцать два года подряд! А он всё это время строил планы за моей спиной…
Весь день прошёл словно во сне: коллеги бросали обеспокоенные взгляды и спрашивали о самочувствии — лицо было бледным, руки подрагивали.
«Просто плохо спала», — отвечала она рассеянно и снова погружалась в таблицы и расчёты: цифры были честными; они не предавали.
К вечеру должна была прийти Екатерина вместе с детьми. Нарезая салат на кухне, Оксана думала: а вдруг она ошибается? Вдруг Павел войдёт сейчас и скажет: «Оксаночка! Это недоразумение! Мама просто переживает… я пытался её успокоить».
Но нет… Он ведь сам сказал: «Может быть, ты права» насчёт её решения уйти… Значит, он давно об этом думал тоже.
Екатерина ворвалась в квартиру около половины седьмого вместе со Степаном восьми лет и пятилетней Софией. Дети тут же ринулись к холодильнику за мороженым и соком.
— Мамочка… ты какая-то странная сегодня… — заметила дочь между делом, помогая накрывать столик для ужина. — Лицо у тебя потерянное какое-то…
— Скоро сама всё поймёшь… когда папа придёт домой… — расставляя тарелки почти машинально проговорила Оксана.
— Это что-то серьёзное?
— Очень серьёзное…
Павел появился ровно в восемь вечера: уставший вид, пакет из аптеки в руке – наверное лекарства для Татьяны купил… Заботливый сынок… Образец семейных ценностей…
— Как там мама? – спросил он ласково целуя детей по очереди.
— Всё хорошо у неё… Документы оформили? – Оксана смотрела ему прямо в глаза без тени улыбки.
Он вздрогнул так резко – будто его ударили током:
— Какие документы?
— Ну те самые… которые она просила тебя оформить…
