То ей мерещилось, как она отдаёт свою любимую дачу, в каждую грядку которой вложено столько труда и заботы, и тогда злость вспыхивала с новой силой.
В четверг она не выдержала и записалась на приём к юристу. Пожилая женщина с внимательным взглядом выслушала её рассказ до конца.
— Формально он имеет основания, — произнесла Ганна. — Имущество действительно считается совместно нажитым. Но есть важные детали.
— Какие именно?
— Вы вкладывали личные средства в дачу после его ухода? Делали улучшения? Есть подтверждения — чеки, свидетели?
Оксана кивнула. Конечно! Новая печка, крыша отремонтирована, высажены саженцы, закуплены удобрения — всё это появилось уже после развода.
— Тогда у нас есть аргументы. К тому же, если он добровольно отказался от претензий ранее — это можно использовать в нашу пользу.
— Значит, бороться всё-таки можно?
— Не просто можно — нужно. Не позволяйте собой манипулировать.
Оксана возвращалась домой воодушевлённой. Впервые за долгие годы она ощущала: у неё есть поддержка. Пусть даже самой себя.
В субботу Богдан пришёл точно по договорённости. Вид у него был ещё более удручённый — небритый, с потухшим взглядом.
— Ну что, надумала? — спросил он без всяких прелюдий.
— Да, решила, — Оксана выпрямилась. — Ни дачу, ни машину я не отдам.
— Что? — он явно растерялся. — Оксана, ты же всегда была разумной…
— Именно поэтому я этого и не сделаю. Дача для меня больше чем участок земли: это мой труд и мои инвестиции последних месяцев. А машину я осваивала с огромным усилием.
— Но по закону…
— По закону ты можешь претендовать на компенсацию своей доли. Я готова выплачивать тебе её частями либо предложить выкуп моей доли по рыночной цене.
Богдан явно не ожидал такого ответа. Он замолчал на несколько секунд в замешательстве.
— Откуда у тебя деньги на выкуп?
— Это уже моя забота. А если мои условия тебя не устраивают — добро пожаловать в суд.
— Оксана, не глупи. Себе же хуже сделаешь.
— Хуже уже было невозможно, — удивлённо отметила она собственную решимость. — Самое тяжёлое было полгода назад, когда ты разрушил нашу семью предательством.
В его взгляде промелькнуло что-то похожее на испуг. Неужели он действительно надеялся на её покорность?
— Послушай… может быть договоримся по-человечески? — голос Богдана стал мягче и почти умоляющим. — Леся очень рассчитывает на этот салон…
