Оксана как раз раскладывала покупки из супермаркета — форель, авокадо, разные сыры, свежие овощи и бутылку хорошего рислинга — когда в дверях кухни появился Степан. Он облокотился на косяк, словно солдат после долгого похода.
— Разгулялась? — усмехнулся он, кивнув на рыбу. — Вот почему у нас никогда не было сбережений. Всё спускаешь.
— Не «у нас», Степан, а у меня, — поправила она его, нарезая лимон тонкими дольками. — Ты же теперь копишь на свой новый статус. Кстати, ты уже определил себе место в холодильнике? Твоя зона — нижний ящик для овощей. Там как раз подходящая температура для твоих… вложений.
Он хмыкнул и вытащил из морозилки пельмени. Поставив их вариться в её кастрюле, начал шумно возиться с упаковкой.
— Газ, — напомнила она без оглядки.
— Что?
— Газ, вода, износ посуды и капля моющего средства. Мы же теперь всё делим?
— Ну Оксана! Не будь такой мелочной! — отмахнулся он с видом помещика на балконе.
— Мелочность — это ты. А у меня просто принципы свободного рынка.
Он попытался усмехнуться в ответ, но обжёгся горячим пельменем: тот прилип к нёбу так плотно, что выражение лица стало похоже на страдание мопса с лимоном во рту.
— Просто ты злишься из-за того, что я закрыл тебе доступ к своей карте, — пробормотал он сквозь мучения и отлепляя тесто от зубов. — Женщины всегда беснуются, когда теряют контроль над финансами.
В субботу к ним заглянула Мария. Свекровь была женщиной особенной: её любовь к невестке была столь же сильна, как презрение к легкомыслию собственного сына. В прошлом она трудилась главным бухгалтером на большом предприятии и ценила цифры куда выше человеческих эмоций.
Они сидели за столом с чаем и пирожными. Степан напротив грыз сушку (свою собственную – купленную по скидке) и выглядел так жалко-героически, будто терпел репрессии домашнего режима.
— Мамочка! Представь себе: Оксана теперь даже туалетную бумагу прячет! — пожаловался он с надеждой на поддержку матери. — В туалете висит рулон – наждачка натуральная! А у неё в шкафу – трёхслойная с персиковым ароматом! Это же дискриминация!
Мария аккуратно поставила чашку обратно в блюдце и посмотрела на сына внимательно:
— Степанчик… Когда ты эту самую «дискриминацию» вводил – чем думал? Тем местом, куда бумага идёт?
— Мам! Я просто стараюсь экономить! Я машину хочу купить!
— Машину? — переспросила она с таким удивлением, что бровь взлетела почти под самую чёлку. — На те гроши, что ты прячешь от жены? Сынок… Ты экономишь на туалетной бумаге ради подержанного корыта? Чтобы потом изображать короля дороги?
— Это инвестиция!..
