Каждую субботу мой дачный участок превращался в подобие санаторного отделения, оккупированного компанией культурных цыган. Ровно в два часа дня у калитки выстраивалась колонна автомобилей. Из глубины потрёпанной «Тойоты» величественно появлялась Екатерина — моя свекровь. За ней, словно шлейф, следовала вся свита: золовка Оксана с супругом Данилом, троюродный брат Николай с вечно чем-то занятой жеванием женой Людмилой.
Они приезжали «в баньку».
Это выражение каждый раз вызывало у меня нервное подёргивание века. Для них «банька» означала отдых без забот: прохладное пиво, сам собой замаринованный шашлык и огурцы, которые будто бы росли прямо в стеклянных банках. Для меня же это было похоже на вторую работу: наколоть дрова, растопить печь, натаскать воды, накрыть на стол, потом всё убрать и перемыть, при этом не забывая улыбаться и терпеливо слушать наставления по ведению хозяйства — и всё это без перехода границы уголовного кодекса от усталости.
С собой они привозили минимум — максимум пачку майонеза или подсохший батон с заправки. Это считалось их вкладом в «общий стол», который почти полностью наполнялся из моего холодильника.
— Таня! — гремела Екатерина, расправляя внушительную грудь в блестящей кофте из люрекса. — А пар-то лёгкий? Мы с Оксаной так устали за неделю! Надеюсь, венички ты запарила? Только чтобы обязательно можжевеловые!
Она смотрела на меня так же строго и брезгливо, как санитарный инспектор на насекомое в тарелке супа.
— Запарила, Екатерина, — ответила я устало, вытирая руки о фартук. — И дрова есть, и полки начистила до блеска. Может быть, вы сегодня уголь привезли? Или мясо? Сергей говорил мне, что просил Данила купить шею.
Данило тут же сделал вид, будто его это не касается. Оксана закатила глаза так театрально, что её губы стали похожи на переваренные вареники:
— Ну Тань… зачем ты такая прижимистая? Мы же к родным приехали! Не до покупок было — суета кругом да пробки… У вас ведь всё есть! Вы ж при деньгах.
— У нас может и не всё есть… но совесть точно имеется… — пробормотала я себе под нос. Но никто не обратил внимания: шумная компания уже ворвалась внутрь дома как буря после затишья.
Моё терпение лопнуло ровно через семь дней. В тот раз они уехали после очередного «отдыха», оставив после себя хаос: предбанник был завален мокрыми полотенцами; парилка выглядела как склад гербариев сумасшедшего ботаника; кухня утонула в грязной посуде. Но последней каплей стала фраза Екатерины. Уходя и прихватив контейнер с остатками моей буженины под мышкой, она бросила:
— В следующий раз, Таня… температуру держи повыше!
