Сергей вошёл в дом, держа в руках тарелку с аппетитным, дымящимся стейком. Он отрезал кусочек, положил в рот и с наслаждением прикрыл глаза.
— Мам, — сказал он после того, как прожевал. — Таня ведь предупреждала. Вы решили проигнорировать её слова и надавить своим «авторитетом». Не получилось. Хотите перекусить — магазин в трёх километрах отсюда. Мечтаете о мясе — мангал во дворе, угли у меня есть, могу отдать по себестоимости.
— Ты… ты собираешься продать угли собственной матери? — прошептала Екатерина, театрально хватаясь за грудь (впрочем, не с той стороны).
— Я хочу, чтобы вы научились уважать мою жену, — спокойно произнёс Сергей. — Халява закончилась, мышеловка захлопнулась.
Екатерина приоткрыла рот: она уже приготовилась разразиться речью о неблагодарных детях и семейных проклятиях.
— Ой да ладно вам, Екатерина, не утруждайтесь, — перебила я её с улыбкой. — Сейчас вы скажете: «Она разрушила семью». Но если семья держится только на бесплатных котлетах — это не семья вовсе. Это клуб любителей поесть за чужой счёт.
— Да чтоб вы все!.. — взвизгнула Оксана. — Данило! Поехали! Я сюда больше ни ногой!
Схватив сумочку, она выскочила во двор. Данило помедлил у двери, бросив тоскливый взгляд на стейк Сергея. Вздохнув тяжело и обречённо побрёл за супругой.
Екатерина осталась стоять посреди комнаты в попытке сохранить остатки достоинства. Но гордость плохо сочетается с пустым желудком.
— Я этого так просто не прощу… — прошипела она сквозь зубы.
— А я запомню надолго, — кивнула я ей в ответ. — Хорошего вечера вам.
Оставшиеся Николай и Людмила переглянулись между собой. Внутри них шла короткая битва между самолюбием и аппетитом. Победил голод – уверенно и без шансов на реванш.
— Таня… Сергей… — Николай почесал затылок нерешительно. — А магазин точно ещё работает? Если мы сейчас рванём туда… мясо купим… вина прихватим… К мангалу пустите?
— С общим вкладом – хоть до утра жарьте! — усмехнулся Сергей и подмигнул мне.
Позже вечером посуду мыли Николай с Людмилой; я вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Небо было чистым и спокойным.
Есть старая истина: если позволяешь людям устроиться у себя на шее – не удивляйся потом их шпорам в спине. Границы – это не стены; это двери: у кого есть ключи уважения – тот войдёт всегда сам. Остальным же остаётся только стучаться лбом.
На следующую субботу приехали лишь Николай с женой – с полными сумками продуктов и новыми веничками наперевес. Екатерина позвонила позже: сказала якобы давление поднялось… Но я-то знаю правду: это вовсе не давление – это жаба душит крепко-крепко… А с этой тварью спорить бесполезно – задушит окончательно.
