Сайт для Вас!
Екатерина перевернула шкворчащую котлету на сковороде. Раскалённое масло брызнуло на кожу, оставив алое пятнышко ожога, но она даже не вздрогнула — к боли медсестре не привыкать.
Позади, шаркая тапками по кухонному линолеуму, появилась Нина.
Свекровь предстала в образе «оскорблённой королевы в изгнании»: халат плотно запахнут до самого подбородка, губы сжаты в тонкую линию.
— Екатерина… — голос звучал трагично, словно сцена из финала «Гамлета». — Ты не видела мою синюю кофточку? Ту самую, с перламутровыми пуговицами?
— Нет, Нина. Я ваши вещи не трогаю.
— Странно… — протянула свекровь и уставилась на спину невестки испытующим взглядом. — Очень странно. Я её на стул положила у себя (гостевую она уже полтора года называла своей комнатой), а теперь и след простыл. Может, ты забрала постирать?
— Нет.
— Ну разве что домовой прихватил! — фыркнула Нина и нарочито громко распахнула дверцу холодильника. — И молока нет. Екатерина, ты же вчера покупала?
— Да. Литр брала. Богдан стакан выпил, остальное стояло.
— Значит, выпили и забыли! — подвела итог свекровь и захлопнула дверцу холодильника с раздражением. — А я вот осталась без кофе. Спасибо вам большое!
С этими словами она удалилась прочь, громко стуча пятками по полу.
Екатерина выключила плиту.
Отложила лопатку в сторону.
Это началось около месяца назад: сперва исчезали мелочи вроде пакета молока или пачки хорошего чая (тот Екатерина брала себе на ночные смены). Потом куда-то делись пятьсот гривен — Дмитрий оставил их утром на столе для покупки хлеба.
Нина раньше заведовала складом и любила повторять: «В большой семье клювом не щёлкают». Но происходящее было уже не про щелканье клювом — это напоминало мелкое злобное вредительство.
Екатерина вовсе не страдала подозрительностью. Она была просто уставшей женщиной с ипотекой на плечах, ребёнком и мужем-дальнобойщиком. Но считать умела хорошо и знала точно: вещи сами собой никуда не исчезают.
«Либо у неё старческий маразм начинается… — размышляла Екатерина, накрывая котлеты крышкой. — Либо она меня выживает отсюда».
Тем же вечером она достала старенькую камеру, которая давно пылилась без дела.
Провод оказался достаточно длинным: Екатерина провела его вдоль плинтуса до спальни. Камеру установила наверху шкафа и прикрыла стопкой книг для маскировки. Объектив был направлен прямо на комод и входную дверь комнаты.
«Скажу всем, что это для няни», — решила она про себя. «Хотя няни у нас нет… Но если кто спросит – скажу: слежу за Богданом, чтобы обои снова не разрисовал».
Неделя прошла спокойно и без происшествий.
Дмитрий должен был вернуться из рейса в пятницу вечером. Екатерина ждала его возвращения вовсе не с романтическим волнением – скорее как передышку от ежедневной усталости. Когда он дома – Нина становилась тише и изображала заботливую бабушку.
Вечером пятницы замок щёлкнул в двери.
— Папка приехал! — радостно закричал пятилетний Богдан и бросил свои машинки прямо посреди комнаты.
Дмитрий вошёл в прихожую – высокий мужчина с запахом солярки и дальних дорог за плечами.
— Приветствую вас! — прогремел он весело, подхватывая сына на руки. — Привет тебе тоже, Екатерина! Как вы тут?
Он обнял жену крепко; она прижалась носом к его колючей щетине – впервые за долгое время ей стало спокойно внутри…
