— Я ведь о внуке заботилась! Хотела, чтобы он не рос рядом с воровкой!
— С воровкой? — Дмитрий усмехнулся. — Мам, если уж на то пошло, то воровка здесь ты. Ты лишила нас полутора лет нормальной жизни.
Он повернулся к Александру.
— Товарищ майор, может, обойдемся без протокола? Это семейный вопрос, мы сами разберемся.
Александр перевел взгляд на Екатерину.
— Гражданка потерпевшая? Как вы решите? Будете заявление писать?
Екатерина посмотрела на Нину. Жалости к ней она не испытывала. Но ей было жаль Дмитрия. Позорить его мать, таскать по судам — это было бы унизительно для всех.
— Нет, — тихо ответила Екатерина. — Не стану.
Пусть уходит спокойно. Но прямо сейчас.
— Как хотите, — участковый поправил фуражку. — Это ваше дело, — сказал и вышел за дверь.
«Собирайся, мам»: выселение свекрови
— Собирай вещи, — сказал Дмитрий матери.
— Куда же я пойду? — всхлипнула Нина. — Уже ночь!
— К себе домой. В свою квартиру.
— Там пыльно! Там холодно! Я туда больше года не заходила!
— Проветришь как следует, тряпку возьмешь в руки — и согреешься заодно.
Он направился в комнату и достал её сумки из шкафа. Начал складывать туда одежду: халаты, кофты, тапочки.
Нина металась по комнате с причитаниями:
— Димочка! Сыночек! Ты меня выгоняешь?! Родную мать?! Ради неё?!
Он остановился. В руках у него оказалась та самая синяя кофточка, что пропала неделю назад. Он нашёл её в пакете под кроватью матери.
— Мам… — произнёс он спокойно. — Я тебя не выгоняю. Я возвращаю тебя к реальности. Ты жила у нас полтора года: мы тебя кормили, одевали и терпели твои выходки. А ты устроила нам спектакль с полицией… Хватит этого цирка.
Он застегнул молнию на сумке и взял её в руки.
— Пошли, я отвезу тебя домой.
Екатерина осталась на кухне и не вышла проводить их до двери.
Она услышала хлопок входной двери и шум лифта за стеной.
Потом наступила тишина.
Она налила себе чашку чая и долго сидела молча за столом.
Через час Дмитрий вернулся домой.
Он выглядел измотанным и угрюмым.
Сел напротив неё за столом:
— Отвёз… Ключи забрал у неё сразу же.
— Что она сказала?
— Назвала меня подкаблучником… И ещё сказала, что ты меня околдовала…
Екатерина вздохнула:
— Пусть больше даже близко сюда не подходит…
Он помолчал немного:
— Прости меня…
— За что?
— За то что раньше глаза закрывал… Надеялся всё само уладится… Верил маме…
Прошёл месяц с тех пор.
Нина звонит раз в неделю: жалуется на здоровье, ругает соседей или погоду; требует денег на лекарства или продукты…
Дмитрий отвечает коротко: «Да», «Нет», «Перевёл», «Пока».
К себе не зовёт и сам к ней не ездит больше никогда.
Однажды Богдан спросил:
— Мамочка, а почему бабушка Нина больше с нами не живёт? Она заболела?
Екатерина лепила вареники:
— Нет, сынок… Просто у каждого должен быть свой дом… И вести себя там нужно честно… А бабушка… бабушка перепутала дома…
Камеру Екатерина решила оставить – просто переставила её из комнаты в коридор так, чтобы объектив смотрел прямо на входную дверь – про запас…
Дмитрий был только за – даже помог аккуратнее спрятать проводку от глаз посторонних:
— Всё правильно сделала, Катя… Кто бережётся – того бог хранит… А кто нет – того охрана сторожит…
И он был прав.
