— Без твоего согласия? Я — мать Богдана. Имею полное право волноваться за сына. Или ты думаешь, я просто так через весь город сюда ехала?
— Я вас не просила приезжать.
— А Богдан просил! Он сегодня мне звонил, говорил, что у вас в холодильнике пусто, дома бардак. Я специально с работы пораньше ушла, чтобы помочь.
— Мы взрослые люди, сами справимся.
— Правда? — Валентина усмехнулась. — Посмотри на себя. Ты целыми днями на работе, домой приходишь под ночь. Когда ты в последний раз что-то нормальное готовила? Богдан жалуется, что едите как попало.
— Это наше личное дело.
— И мое тоже! Он мой сын! Я за него отвечаю!
— Ему тридцать лет, Валентина. Он взрослый человек.
Свекровь подошла ближе и указала пальцем на Оксану:
— Вот именно поэтому я и обязана следить за тем, чтобы он ел нормально и жил в порядке. Ты молодая — тебе этого не понять. Но материнское сердце чувствует всё.
Оксана молча развернулась и ушла в спальню. Закрыв за собой дверь, опустилась на кровать и спрятала лицо в ладонях. Она глубоко дышала, стараясь прийти в себя.
Минут через тридцать хлопнула входная дверь — Валентина ушла. Оксана вышла из спальни и прошла в гостиную. Обвела взглядом переставленный диван и чужой фикус на подоконнике. Мусорное ведро было пустым — значит, её цветок уже выбросили.
Она присела на диван и обняла колени руками. Чувствовала себя чужой в собственном доме — словно кто-то вторгся в её пространство и начал перекраивать всё по своему вкусу.
Богдан пришёл поздно — около одиннадцати вечера. Оксана сидела на кухне у окна и смотрела во двор, погружённый во тьму. Услышала его шаги: он снял обувь и прошёл в комнату.
— Мама заходила? — крикнул он из комнаты.
Оксана поднялась со стула и вышла к нему:
— Была.
— Ну вот видишь? Старается же!
— Богдан… она передвинула мою мебель… выбросила мой цветок…
Он пожал плечами и снял свитер:
— Цветок уже засох давно… А диван действительно стоял неудобно — мне самому мешал.
— Ты мог бы сказать мне об этом — я бы сама переставила!
— Зачем? Мама всё сделала сама…
Оксане показалось, будто внутри что-то оборвалось. Она подошла ближе и заглянула ему прямо в глаза:
— Богдан… ты вообще понимаешь, что происходит? Твоя мать приходит без спроса ко мне домой, делает здесь всё по-своему… а ты ей поддакиваешь!
— Это не вторжение… Это забота о нас…
— Для меня это именно вторжение!
— Значит, у тебя проблемы с восприятием реальности… — бросил он через плечо и направился в ванную комнату.
Оксана осталась стоять посреди комнаты одна. Слышала шум воды из-под крана: Богдан чистил зубы… включал душ… Всё как обычно вечером… Но сейчас эти звуки казались ей чужими… будто происходили где-то совсем не здесь…
Когда он вышел из ванной комнаты с полотенцем на плечах, она всё ещё стояла там же:
— Сколько это будет продолжаться? — спросила она едва слышно.
Он остановился:
— Что именно?
— То, что твоя мама делает здесь всё как ей вздумается… а ты молчишь или защищаешь её…
Богдан посмотрел на неё усталым взглядом:
— Оксанa… я устал… Давай не сегодня…
— А когда тогда можно будет поговорить?
Он пожал плечами:
— Не знаю… Но точно не сейчас…
Он лёг спиной к ней на кровать и отвернулся к стене. Оксана осталась стоять у двери спальни ещё несколько секунд… потом легла рядом с ним — почти на край кровати… Лежала с открытыми глазами… смотрела вверх…
За окном выли сирены скорой помощи… где-то лаял пёс… Привычные звуки февральской ночи большого города… Но для Оксаны они звучали иначе: глухо… отстранённо…
Она думала только об одном: как теперь жить дальше?
Утром её разбудил звук поворачивающегося ключа в замке входной двери. В прихожей стояла незнакомая женщина лет пятидесяти с объёмной сумкой:
«Ой! Простите…» — растерялась она при виде хозяйки квартиры. «Валентина дала мне ключи… сказала: квартира свободная…» Женщина поправила сумку: «Я Маричка Викторовна… новая домработница.»
Оксанa поняла: свекровь решила действовать другими методами…
Конец первой части – продолжение уже доступно по ссылке для участников нашего читательского клуба. Читать вторую часть…
