— Я завтра беру выходной за свой счёт. Мы с ребятами на дачу собираемся.
Эти слова прозвучали в тишине кухни, как камни, брошенные в гладь воды. Дмитрий произнёс их бодрым, почти весёлым тоном, отряхивая с куртки капли вечернего дождя. Он только что вошёл в квартиру, принеся с собой запах мокрого асфальта и лёгкую беспечность. Не глядя на жену, он сразу направился к холодильнику и открыл его с привычной уверенностью хозяина.
Владислава промолчала. Она сидела за столом, склонившись над калькулятором — её внимание было полностью поглощено цифрами. Холодными и беспощадными числами, которые никак не хотели складываться в нужную сумму. Пальцы застынули над кнопками. Рядом с остывшей чашкой чая лежал её главный противник — лист бумаги с красной полосой: квитанция по автокредиту. Последний платёж предстояло внести через три дня, и он съедал почти всё оставшееся до следующей зарплаты. За ним должна была начаться новая глава — накопления на первый взнос по ипотеке. Это слово стало для неё одновременно надеждой и приговором.
Не дождавшись ответа, Дмитрий достал из холодильника бутылку кефира и повернулся к ней.
— Ты что, не услышала? Говорю же — едем на дачу отдохнуть немного. Неделя вымотала до предела. Дай мне десятку на мясо и выпивку.
Он произнёс это так обыденно, словно просил подать ложку или салфетку. Будто перед ней не лежала эта злополучная квитанция, будто её мозг не пытался отчаянно свести дебет с кредитом. Словно он жил в ином измерении, где десять тысяч гривен были просто мелочью для весёлого уикенда.
Владислава медленно подняла взгляд на мужа. Её глаза были холодны и тяжело смотрели сквозь него.
— Ты это серьёзно?
Он моргнул непонимающе, продолжая откручивать крышку бутылки.
— Конечно серьёзно! Что такого? Андрей баню обещал растопить, Марк гитару возьмёт… Отдохнём по-человечески!
Вот оно — «по-человечески». Это слово стало спусковым крючком. Владислава медленно выпрямилась в кресле; её спина стала прямой и жёсткой как лезвие ножа. Она аккуратно отодвинула калькулятор — словно делала последний ход в проигранной шахматной партии — а затем резко вскочила со стула; тот со скрипом отъехал назад.
— С каких это пор ты решил взять выходной за свой счёт ради посиделок за городом?! Тебе уже всё равно на то, что у нас каждая копейка расписана?!
Её голос ударил о стены кухни так резко, что Дмитрий вздрогнул. Он застыл с бутылкой в руке; его лицо начало меняться: расслабленное выражение исчезло под натиском растущего раздражения — он явно не ожидал подобного тона.
— Ты чего кричишь? Разве я не имею права хоть раз нормально отдохнуть? Я вкалываю всю неделю!
— Вкалываешь?! — она шагнула ближе; глаза метали искры гнева. — Мы оба работаем до изнеможения! Только вот почему-то я одна помню про кредит за машину! Если мы сейчас его не закроем — про ипотеку можешь забыть ещё минимум на год! Или это только мои заботы?!
На столе рядом с ненавистной квитанцией лежала их общая банковская карта — символ совместных планов и обязательств перед будущим. Владислава резко схватила её; пальцы сомкнулись так крепко вокруг пластика, что побелели костяшки.
— Ни копейки отсюда ты не получишь!
Дмитрий уставился на её руку так же напряжённо, как если бы она держала опасное животное. Его лицо стремительно каменело: добродушие сменилось мрачным раздражением; внутри него начинало закипать недовольство вперемешку со злостью. Он поставил бутылку кефира на стол с таким звуком, что Владислава вздрогнула… но карту из рук не выпустила.
— Ты вообще понимаешь, что творишь? Положи карту обратно!
Голос стал низким и резким; исчезли все прежние нотки мягкости или просьбы — теперь говорил мужчина, чьи границы поставили под сомнение.
— Я ничего лишнего не делаю! Я пытаюсь сохранить то немногое хорошее из того хаоса, который у нас остался! — отчеканила она твёрдо и убрала руку с картой за спину.— Или ты забыл нашу договорённость? Закрываем кредит полностью — начинаем копить сразу же! Каждый месяц без исключений! Каждая тысяча гривен имеет значение! А ты собрался просто взять их… и потратить впустую!
