Из комнаты донёсся его голос, перекрывая грохот рекламных роликов. Он разговаривал по телефону — нарочито громко, так, чтобы каждое слово дошло до неё.
— Да, Андрей, привет… Всё нормально, собираюсь потихоньку… Нет-нет, не передумал. Почему должен был? Один рабочий момент решаю… Не переживай, я точно буду. К девяти ждите.
Он врал. Делал это без стеснения, глядя в её сторону через приоткрытую дверь. Никакой «рабочей задачи» он не решал — он пытался решить её саму. Давил на нервы, выстраивая ситуацию так, будто именно она мешает ему просто расслабиться и провести вечер по-мужски. Он рассчитывал на то, что она дрогнет под этим натиском и почувствует вину за свою якобы «придирчивость».
Но Владислава не поддалась. С тем же спокойствием переложила овощи на сковороду. Масло зашипело — словно ответный выстрел с её стороны. Она не обернулась и не выкрикнула: «Ты лжёшь!». Она просто продолжила готовить ужин — только для себя.
Такой подход оказался куда действеннее любого скандала. Через несколько минут он появился в дверях кухни. Телевизор оставил включённым. Дмитрий облокотился плечом о косяк и скрестил руки на груди — поза выражала раздражение с оттенком пренебрежения.
— И долго ты собираешься играть эту сцену? — спросил он с усмешкой, кивнув на плиту.
— Это ужин, — спокойно произнесла она, даже не взглянув на него. — А спектакль был у тебя по телефону.
— Я просто сообщил друзьям, что приеду. Потому что я действительно собираюсь туда пойти, — он сделал шаг вперёд. — Послушай, давай без детских игр. На этой карте лежат и мои средства тоже. Половина принадлежит мне по праву. И я имею полное основание распоряжаться своей частью так, как считаю нужным.
— Карта у нас общая. И деньги на ней тоже для совместных нужд предназначены, — она наконец повернулась к нему лицом. В руке у неё был нож — не как угроза: просто забыла отложить его в сторону после нарезки овощей; но выглядело это недвусмысленно символично. — А твои «нужные траты» почему-то всегда идут вразрез с этими нуждами.
— Потому что я устал жить как солдат в казарме! — почти выкрикнул он и тут же сбавил тон до зловещего шепота: — Ты превратила нашу жизнь в армейский распорядок: подъём по расписанию, отбой строго вовремя и марш-бросок к ипотеке… Что с тобой стало? Где та девушка из прошлого? Та самая Владислава, которая радовалась спонтанным поездкам? Которая могла сорваться со мной во Львов даже если денег едва хватало?
Он подошёл ближе почти вплотную к ней и попытался поймать её взгляд — искал хоть малейший проблеск прежней мягкости за этой холодной маской решимости. Его рука потянулась к кошельку на подоконнике.
— Отдай его сюда… Не вынуждай меня…
Она резко шагнула вперёд и заслонила кошелёк собой.
— Не трогай его.
Их взгляды пересеклись остро и напряжённо: момент истины настал. Он уже смотрел на неё не как на супругу или партнёршу по жизни – а как на оппонента в бою за контроль над ситуацией; того самого противника, которого нужно сломать любой ценой. И она поняла: сейчас он перестал убеждать или манипулировать – теперь он просто решил взять то, что считает своим без лишних слов или объяснений.
Он рванулся вперёд – намереваясь оттолкнуть её рукой и схватить кошелёк силой… Но она была готова к этому шагу заранее.
Без истерики или страха она произнесла тихо – но каждое слово звучало как удар хлыста:
— Попробуй только… Покажи мне свою настоящую сущность – ту самую часть тебя, которая появляется тогда, когда заканчиваются слова… Это ведь всё твоё оружие? Сила вместо аргументов? Как у тех твоих дружков-любителей выпивки?
Он застыл посреди движения; рука замерла всего в сантиметре от её плеча… Его глаза изменились: ярость ушла прочь – вместо неё появилась другая эмоция… Холодная злость расчётливого человека.
Он осознал: ни давление словами, ни угрозы больше не работают здесь… Она больше не уступит ни шагу назад… Значит нужно сменить стратегию полностью…
Медленно опустив руку вниз и сделав шаг назад к стене кухни напротив неё – Дмитрий прислонился спиной к прохладной поверхности стены… Его лицо стало странно спокойным – пугающе ровным…
Именно это спокойствие вызвало у Владиславы внутреннюю дрожь… Оно было похоже на затишье перед разрушительной бурей…
Телевизор продолжал бубнить где-то там за стеной комнаты – но звук словно растворился внутри густого воздуха кухни…
Тишина сгущалась вокруг них обоих…
