Но сейчас, разглядывая неровно отрезанный кусочек хлеба, она неожиданно вспомнила, как в детстве сама ухаживала за ранеными птицами, без чьей-либо поддержки. Вспомнилось и то, как преподаватели в институте отмечали её проницательность, и как когда-то ей хотелось отдыхать не сквозь объектив фотоаппарата мужа, а так, как ей самой хотелось — без его постоянных замечаний о том, что «горизонт у неё опять завален».
— Андрей, я схожу в магазин, — произнесла она спокойно.
— Иди уже, — буркнул он, не отрываясь от планшета. — Только масло бери по акции — в том отделе у самого выхода. Хотя всё равно перепутаешь… Деньги на тумбочке. Пересчитай сдачу хорошенько — опять тебя обсчитают, как обычно.
Мария вышла из квартиры с одной лишь сумочкой. Внутри лежали паспорт и тайные сбережения — мелкие суммы, которые она годами откладывала из «домашнего» бюджета без особой цели. Но идти в ближайший магазин она не собиралась. Она вызвала такси и направилась на вокзал. В голове не было чёткого плана действий — только одна мысль стучала в висках: «Я справлюсь».
***
Андрей заметил исчезновение жены лишь спустя три часа — когда проголодавшийся организм напомнил о себе обещанным супом. Он заглянул на кухню в ожидании накрытого стола и обнаружил лишь тот самый батон и записку на столешнице.
«Андрей, ключ оставила на тумбе. Суп в холодильнике — разогрей сам: ты ведь у нас мастер на все руки. Я уехала учиться жить без наставника. Не ищи меня: я справлюсь».
Андрей громко рассмеялся. Он был абсолютно уверен: это просто очередной женский каприз.
— Ну-ну… — пробормотал он в пустой комнате. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит… До вечера дотянешь или ночью вернёшься с осознанием того, что даже номер снять не сможешь?
Он устроился в кресле и стал ждать: звонка или сообщения с извинениями; звука ключа в замке… Но тишина окутывала квартиру всё плотнее. За вечером пришла ночь; за ночью утро. Телефон Марии был недоступен.
Прошла неделя. Привычный уклад Андрея начал рушиться по частям: рубашки почему-то не гладились сами собой; аккуратные стопки одежды исчезли с полок; таблетки от давления оказались вне зоны его понимания; стиральная машина пугала множеством кнопок; посуда заполонила раковину.
— Да ничего страшного… — бормотал он себе под нос, разбираясь с просроченной квитанцией за свет. — Скоро деньги закончатся — прибежит обратно! Куда ей деваться? Кому она ещё нужна?
Но Мария не возвращалась.
Тем временем она находилась в небольшом прибрежном городке Украины у своей пожилой тётушки Ирины — той самой женщины, о которой Андрей велел забыть и называл её «старой чудачкой». Когда Ирина увидела племянницу на пороге своего дома, то только всплеснула руками:
