— Мария! Вот это да, наконец-то! Я уж думала, ты совсем в лесу растворилась со своим инженером.
***
Первые недели дались Марии нелегко. Её охватывали приступы тревоги, казалось, что всё идёт наперекосяк. Она вздрагивала от каждого неловкого движения — даже случайно пролитый чай вызывал у неё ожидание язвительного замечания. В магазине она подолгу стояла у полок, терзаясь сомнениями: одобрил бы Андрей покупку этого дорогого сыра? Но постепенно её внутренний страх начал отступать.
Оказалось, она отлично справляется с новыми обязанностями. Её приняли на работу в городской культурный центр — филологическое образование и врождённая грамотность оказались весьма востребованными. Она начала вести кружок художественного чтения для детей. Люди тянулись к ней — их привлекали её мягкий голос и искренняя доброжелательность. Мария словно расцвела заново. Без постоянных упрёков её волосы стали шелковистыми, а в глазах появился живой свет — тот самый, который Андрей годами гасил.
А вот сам Андрей… он постепенно погружался в беспорядок и растерянность. Выяснилось, что та самая «непутёвая» жена была тем невидимым стержнем, который удерживал его жизнь от распада. Он забыл пройти техосмотр машины — раньше об этом всегда напоминала Мария. Он серьёзно отравился полуфабрикатами: не умел выбирать продукты и не знал сроков хранения. Его квартира пропиталась запахом пыли и одиночества. Раздражение сменилось тревожностью, а та переросла в глухую злость с примесью отчаяния.
***
Через три месяца ему всё же удалось выяснить её местонахождение — помогла общая знакомая, случайно наткнувшаяся на фотографию Марии в социальных сетях. Андрей немедленно отправился туда с чувством мнимой правоты и заранее заготовленной речью о своём великодушии: мол, он готов простить её слабость и дать шанс «исправиться».
Он увидел её на набережной: Мария сидела на лавочке с книгой в руках. На ней было лёгкое голубое платье — то самое, которое он когда-то запретил ей носить под предлогом его «вульгарности». Рядом стоял стаканчик кофе. Она выглядела умиротворённой… и счастливой. Это последнее слово ударило Андрея сильнее любого признания в измене.
— Ну что, доигралась? — громко бросил он, приближаясь к ней. — Посмотри на себя: как будто из лагеря бежала! Пора домой, Мария! Ладно уж… я великодушно прощу этот твой заскок. Но запомни: теперь всё будет по-другому! Будешь слушаться беспрекословно!
Мария медленно подняла взгляд и посмотрела на него так же равнодушно, как смотрят на назойливую муху в комнате — без страха или раздражения; ни капли прежней боли или радости не промелькнуло в её глазах. Только холодная учтивость.
— Приветствую тебя, Андрей, — произнесла она спокойно. — Ты пришёл не вовремя… Через пятнадцать минут у меня начинается занятие.
