— Верно. Я дал. Триста тысяч гривен. А кто помог вам с покупкой жилья? Кто выделил миллион на первый взнос?
— Вы, — прошептал Богдан.
— Опять я. А кто до сих пор ежемесячно переводит вам по двадцать тысяч? На питание, на детей?
— Вы, Тарас.
— Вот видишь. А теперь подсчитай. За пять лет я передал вам больше двух миллионов гривен. Это моя пенсия, мои накопления за всю жизнь. Я отдал их не потому, что считаю тебя каким-то выдающимся. А потому что люблю свою дочь и внуков.
Ангелина тихо всхлипывала, вытирая глаза салфеткой.
— Папа, пожалуйста…
— Надо, Ангелина. Это важно. Богдану нужно кое-что осознать.
Тарас поднялся и прошёлся по кухне.
— Ты утверждаешь, что Ангелина ничего не зарабатывает? Хорошо. Давай прикинем стоимость её труда. Повар в столовой получает около тридцати тысяч. Уборщице платят двадцать пять. Няне — сорок тысяч в месяц. Репетитор берёт пятьдесят за десять занятий ежемесячно. У вас двое школьников, напомню. Ангелина готовит трижды в день, убирается дома, стирает вещи, гладит бельё и помогает детям с учёбой по всем предметам — плюс она ещё работает учителем сама по себе! Прикинь сам: сколько это выходит?
Богдан молчал.
— Ладно, посчитаю за тебя: сто шестьдесят пять тысяч гривен ежемесячно — если нанимать всех этих специалистов отдельно. А твоя жена делает всё это одна и бесплатно — потому что это её семья! Так кто здесь ничего не стоит?
Зять сидел с опущенными глазами и пунцовым лицом.
— Тарас… я не подумал… — пробормотал он едва слышно.
— Не подумал? Или просто не захотел думать? Проще ведь унизить жену словами, чем признать её вклад?
— Я не хотел обидеть!
— Хотел! И обидел! Я слышал твой голос — ты говорил так, будто Ангелина для тебя обуза какая-то! Будто она ничего собой не представляет!
Тарас снова сел за стол напротив зятя.
— Вот как будет: завтра ты берёшь отпуск на неделю без оплаты и остаёшься дома один с детьми.
— Что?! — изумился Богдан.
— А Ангелина едет ко мне на дачу отдохнуть: без стирки, без уборки и готовки целую неделю! А ты за это время будешь делать всё сам: завтракать с детьми и кормить их обедом и ужином; собирать их в школу; проверять домашние задания; убирать квартиру; стирать одежду; гладить бельё… Всё то же самое, что ежедневно делает моя дочь!
— Но у меня работа!
— Вот именно! У тебя работа! А у неё — работа плюс дом плюс дети! И после этого ты смеешь заявлять ей такое?!
— Папа… пожалуйста… — попыталась вмешаться Ангелина.
— Нужно это сказать вслух, доченька! Пусть твой муж сам прочувствует всё на своей шкуре!
Богдан хотел было возразить… но встретился взглядом с тестем и промолчал: Тарас был настроен серьёзнее некуда.
Старик продолжил:
— И ещё кое-что: если через неделю ты искренне не извинишься перед Ангелиной и не признаешь её труд — я заберу дочь с детьми к себе насовсем! И все деньги, которые я вам давал за эти годы… ты начнёшь возвращать мне по расписке! Да-да… у нас ведь есть расписка между нами двумя… Забыл?
Богдан побледнел: действительно… когда Тарас дал деньги на квартиру — он настоял оформить расписку «на всякий случай». Тогда Богдан счёл это формальностью… Но теперь понял: старик говорит всерьёз.
— Я понял вас… Тарас…
— Вот и хорошо. Завтра Ангелина уезжает к нам на дачу отдыхать. Собирай ей вещи уже сегодня вечером.
Ангелина поднялась из-за стола молча и вышла из кухни прочь. Тарас остался один на один со зятем.
