Оставшись с зятем наедине, Тарас заговорил негромко:
— Как ты считаешь, я жестокий человек?
— Нет, — Богдан покачал головой. — Вы правы. Я действительно ошибался.
— Богдан, я доверил тебе самое ценное — свою единственную дочь. Надеялся, что ты будешь заботиться о ней, любить и уважать. А вместо этого ты унижаешь её. Говоришь ей, будто она ничего собой не представляет. Как ты думаешь, что я должен при этом чувствовать?
Мужчина промолчал.
— Я воспитывал Ангелину один. Её мама ушла из жизни, когда девочке едва исполнилось три года. Мне пришлось работать на двух работах, чтобы обеспечить ей всё необходимое — образование, одежду, еду. Я сам стирал её платья вручную, варил кашу по утрам, водил в садик и школу. Учился вместе с ней читать и писать, помогал решать задачи до самой ночи. Отказывался от многого ради её благополучия. А теперь ты позволяешь себе говорить ей такие вещи?
Голос Тараса дрожал от волнения. Богдан впервые видел тестя в таком состоянии: обычно он был сдержанным и уравновешенным человеком. Сейчас же в его глазах стояли слёзы.
— Прости меня… — выдавил зять с трудом. — Я поступал глупо… Совсем глупо.
— Это точно — глупо, — согласился Тарас. — Но у тебя ещё есть возможность всё изменить к лучшему. Докажи, что способен быть мужчиной и взять ответственность за свои поступки. И не только передо мной извинись — перед Ангелиной тоже.
Богдан кивнул в знак согласия.
В этот момент на кухню вошла Ангелина с небольшим чемоданом в руках.
— Всё собрала, папа.
— Тогда поехали, доченька.
Они вышли из квартиры вместе. Богдан проводил их до двери и остановился у порога.
Тарас обернулся:
— Кстати… Завтра в семь утра разбуди детей: Данил любит овсянку на завтрак, а Елизавета ест только творог — не перепутай! В школу нужно быть к половине восьмого: у Данила тренировка в четыре дня после уроков; у Елизаветы кружок рисования начинается в пять вечера — не забудь их забрать вовремя! Ужин должен быть готов к семи часам; проверь домашние задания и уложи их спать до девяти вечера… Удачи тебе!
Дверь захлопнулась за ними.
Богдан остался стоять посреди опустевшей квартиры один: дети спали по комнатам… Завтра ему предстояло настоящее испытание.
Утро началось ужасно: он проспал и вскочил только без пятнадцати семь. Сразу бросился будить детей: Данил сопротивлялся подъёму и капризничал; Елизавета заявила о желании заплести косички… но папа этого делать не умел — пришлось ограничиться обычным хвостиком: попытка с косичками провалилась.
Овсянку он всё-таки сварил… но она подгорела снизу; Данил сморщился:
— Фу! Невкусно! Мама делает лучше!
— Ешь что есть! — рявкнул Богдан раздражённо… а потом осёкся: — Ладно-ладно… Извини… Сейчас приготовлю другую…
Со второй попытки получилось вкуснее… но времени уже почти не осталось: пришлось мчаться в школу впопыхах; со стола даже убрать не успели… По дороге выяснилось: Елизавета забыла сменную обувь — пришлось возвращаться домой за ней… В итоге опоздали минут на десять…
Вернувшись обратно домой, Богдан обнаружил полный разгром на кухне: грязная посуда громоздилась в раковине; остатки каши прилипли ко дну кастрюли; стол был усеян крошками…
Он начал уборку и тут заметил полную корзину грязного белья…
— Чёрт побери… — пробормотал он сквозь зубы и запустил стиральную машину…
Затем принялся перемывать тарелки… Потом пропылесосил полы… Посмотрел на часы – уже полдень! Пора готовить обед… Что же ест Данил днём? Суп? Но какой именно?
Он набрал номер жены…
Ангелина ответила не сразу:
— Алло?
— Ангелина… Подскажи мне – что Данил обычно ест на обед?
— Обычно борщ или суп с фрикадельками… Рецепты есть у меня в телефоне – посмотри заметки там… Но папа просил тебя мне не звонить – ты ведь должен справиться сам…
— Да я просто хотел уточнить!
— Богдан… Я сейчас отдыхаю… Разберись сам – там всё просто…
Она отключилась связи без лишних слов.
