— Доченька, это очень ценная вещь, с ней нужно обращаться аккуратно. Давай я тебе свой отдам, а этот пока у меня побудет — так он точно не испортится.
Александра тут же насупилась и с силой топнула ножкой. Вся в отца — такой же упрямый характер:
— Папа велел не отдавать.
— Ах вот как, папа сказал… Защитник нашёлся.
Оксана резко схватила дочь за запястье и вывернула руку. Девочка вскрикнула от боли и залилась слезами, но после звонкой пощёчины замолчала.
— Молчи. Поедешь к папе — дам поносить. Только попробуй проболтаться — задушу. Ясно?
Вечером Богдан заметил у жены новый смартфон и нахмурился:
— Откуда такая роскошь?
Она нехотя подняла глаза:
— Станислав Александре подарил. Я забрала — всё равно разобьёт. Пусть пока с моим похожит, научится аккуратности, тогда верну.
— Но ведь это ей подарок был.
— Богдан, давай без нравоучений? Её папаша уже приучает к шикарной жизни, а потом что? Она начнёт требовать того же от нас? Где я ей всё это возьму? Родить?
Но дело было не только в дорогих вещах. Оксану раздражало то, что они с мужем не могли обеспечить своему сыну того же уровня жизни, что Станислав давал Александре. Тот буквально заваливал девочку подарками: водил по выходным к логопеду и преподавателю английского языка.
Летом Александра сияя сообщила: папа везёт её на Бали. Оксана не выдержала и позвонила бывшему мужу:
— Александра никуда не поедет.
— Почему?
— Потому что она проведёт лето с Маркияном у моей мамы в деревне.
Станислав помолчал немного, затем почти умоляюще произнёс:
— Я прошу всего две недели.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что мне тяжело объяснять своему сыну, почему он будет пасти коров, а его сестра греться на пляже. Дети должны быть в равных условиях.
— А с чего бы? Если твой инженеришка не может вывезти собственного сына на море — при чём тут моя дочь?
— Потому что я так решила! — процедила она сквозь зубы.
Когда Александре исполнилось девять лет, Станислав позвонил Оксане и попросил о встрече. Они встретились в кафе. Бывший супруг выглядел словно со страниц глянцевого журнала; у Оксаны от злости даже свело челюсти. Его часы стоили больше её полугодового дохода.
— Я хочу забрать Александру жить ко мне, — сказал он прямо, без вступлений.
— На каком основании?
— На том основании, что ты ею толком не занимаешься. И мне кажется, большая часть денег уходит вовсе не на неё — а на твоего мальчика: его кружки, одежду и игрушки.
Оксану будто ударило током: тело занемело от напряжения; руки и ноги стали ватными и чужими. Она яростно потерла лицо ладонями. В голове пронеслась длинная череда ругательств… Но вслух она произнесла спокойно:
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?
— Имею право. Я не обязан обеспечивать чужого ребёнка! У него есть отец — пусть он платит за своего сына! Мои деньги предназначены исключительно для Александры!
— Ты спятил! Я всё отдаю дочери! Да, у Маркияна есть отец… но это вовсе не значит, что я должна делить детей на «моего» и «не моего»!
