Когда я подъехал к дому, меня уже ждала Марьяна — моя мама. Она стояла на крыльце с доброй улыбкой и кастрюлей в руках. В воздухе витал аромат запечённого картофеля с сыром, но даже он не мог заглушить бурю, бушующую у меня внутри.
«Ой, дайте мне взглянуть на моих внучек!» — воскликнула она, отставив кастрюлю и поспешив ко мне навстречу. «Они такие прелестные, Богдан, просто чудо!»
Я сделал шаг назад, прикрывая детское кресло. «Пока рано, Марьяна.» Её лицо потемнело, меж бровей пролегла морщина. «Что-то случилось?»
Я протянул ей записку. «Вот что произошло! Что ты сделала с Марией?»
Улыбка исчезла с её лица. Пальцы дрожали, когда она взяла листок. Её глаза цвета выцветшего неба пробежались по строчкам — и на мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание.
«Богдан… я не понимаю…» — начала мама сбивчиво. «Она… она всегда была чувствительной натурой. Может быть—»
«Только не лги мне!» — выкрикнул я так резко, что звук отразился от стен крыльца гулким эхом. «Ты никогда её не принимала! Постоянно придиралась к ней, критиковала каждое слово—»
«Я лишь старалась помочь!» — голос её сорвался на всхлипе, слёзы побежали по щекам.
Я отвернулся; в животе скрутило от боли и злости. Я больше не мог верить ни одному её слову. Всё то напряжение между ней и Марией привело к тому, что жена ушла прочь. Теперь мне оставалось только собирать обломки.
Поздно вечером я уложил Софию и Лесю спать и остался один на кухне: в одной руке записка, в другой — стакан виски. Голос матери звучал у меня в голове как назойливый шумовой фон — но я гнал его прочь: единственный вопрос бился внутри меня без остановки — что же ты натворила, Марьяна?
В памяти всплывали семейные встречи: те мелкие язвительные замечания моей матери в адрес Марии… Тогда казалось — просто шутки или невинные колкости. Но теперь я видел: они причиняли боль.
Я начал искать ответы — как буквально среди вещей жены, так и глубже внутри себя.
С тоской перебирав её вещи в шкафу спальни, я наткнулся на шкатулку с украшениями и машинально поставил её рядом… пока из-под крышки не выглянул уголок бумаги.
Развернув его дрожащими пальцами, я увидел письмо к Марии — написанное почерком моей матери.
Сердце застучало сильнее с каждой строкой:
«Мария… ты никогда не будешь достойной моего сына. Ты поймала его этой беременностью — но не думай обмануть меня этим трюком. Если тебе действительно дороги эти дети… уйди до того момента, как разрушишь их жизни.»
