— Где твое обручальное кольцо? Почему палец голый? Сняла, чтобы любовнику удобнее было руки целовать?
Эти слова, произнесённые холодным и скрипучим голосом, настигли Ирину прямо у входа в её квартиру — она только успела повернуть ключ в замке. В прихожей, словно часовые у выхода из камеры, стояли двое: её супруг Тарас и его мать Лариса. Свекровь устроилась на банкетке с руками на коленях, будто судья перед оглашением приговора, а Тарас метался по комнате, нервно теребя пряжку ремня.
— Опять начинается? — устало выдохнула Ирина и опустила тяжёлые пакеты с продуктами на пол. Изнутри донёсся звон стекла — в тишине он прозвучал почти как выстрел. — Тарас, я была на совещании. Кольцо сняла в туалете — мыла руки, оно натирает палец. Я ведь похудела.
— Похудела она… — хмыкнула Лариса, не поднимаясь с места. Её мелкие колючие глаза впивались в невестку как иглы. — Для мужа женщина не худеет — для него она пироги печёт да щёчки отращивает, чтоб мягче было обнимать. А стройнеть начинают для чужих мужиков! Для тех, кто на кости падок! Я тебе что говорила, Тарас? Посмотри на неё! Губы намалёваны, глаза сверкают! Это она после работы так выглядит? Да нормальные женщины после смены еле ноги волочат! А эта будто с подиума сошла!
Ирина застыла на месте: внутри поднималась горячая волна обиды и усталости. Она действительно едва держалась на ногах после двенадцати часов в офисе: квартальный отчёт сдавали в авральном режиме, начальник кричал без остановки… А «сияние глаз» — это просто линзы пересохли к вечеру и начали резать глаза до слёз.
— Мама права, Ирина… — голос Тараса дрожал от напряжения. Он всегда становился таким рядом с матерью: без неё был обычным мужчиной со своими слабостями и привычками; но стоило Ларисе появиться в доме — он превращался в зависимого подростка, цепляющегося за её одобрение. — Ты опоздала почти на час. Я тебе звонил дважды! Почему не ответила?
— Потому что телефон был в сумке! Я ехала в метро! — Ирина расстёгивала сапоги и старалась не встречаться с ними взглядом. — Серьёзно? Я купила продукты домой! Принесла ужин! А вы встречаете меня допросом прямо у двери?
— Это не допрос! Мы защищаем честь семьи! — свекровь поднялась наконец со своего места и подошла вплотную к Ирине так близко, что та ощутила резкий запах старых духов вперемешку с корвалолом. — Не дерзи мне тут! Квартира хоть и по кредиту взята, но сын мой тоже платит за неё регулярно! Так что имеет право знать: где его жена шляется по вечерам!
— Сейчас восемь часов вечера, Лариса… Какие ещё ночи? — Ирина выпрямилась во весь рост и посмотрела свекрови прямо в глаза. — И раз уж речь зашла о квартире: Тарас покрывает треть платежей максимум. Остальное тяну я из своей зарплаты. Так что давайте без разговоров о правах.
— Вот оно как?! Слышал?! — взвизгнула свекровь и ткнула пальцем с облупленным лаком прямо Ирине в лицо. — Она тебя хлебом попрекает уже открыто! Я же предупреждала тебя: ты для неё никто! Бумажник ходячий вот кто ты ей нужен был! А сама небось все деньги тратит налево-направо: то шмотки себе покупает дорогущие да косметику тоннами берёт!
— Замолчи!!! — неожиданно рявкнул Тарас так громко и резко, что Ирина вздрогнула всем телом от испуга… Но кричал он вовсе не на мать.
Он смотрел на жену взглядом полным ярости такой силы, какой она никогда прежде за пять лет брака у него не видела.
— Мама всё правильно говорит… Ты совсем совесть потеряла… Я тут места себе не нахожу: думаю вдруг авария или беда какая… А ты заявляешься домой как королева… И ещё рот открываешь!
Он резко схватил Ирину за локоть и потащил её на кухню рывком; Лариса поспешила следом за ними мелкими шагами с торжествующей ухмылкой.
— Садись сюда!!! — гаркнул Тарас и толкнул жену к стулу. — Сейчас будем выяснять всё до конца… Мама нашла одну интересную вещицу пока ты «работала».
Сердце Ирины пропустило удар от страха: что они могли обнаружить? Она жила честно и открыто… Ей нечего было скрывать… Но интонации мужа пугали сильнее любых слов: это говорил человек уже вынесший приговор… теперь ему оставалось только насладиться казнью…
