— Марьяна, ты снова притащила самое дешевое молоко? Я ведь просила брать фермерское, в стеклянной бутылке. У Богдана от этого — изжога, — голос Оксаны, моей свекрови, звучал не как просьба, а как окончательный приговор. Она стояла посреди нашей тесной кухни и с отвращением держала пакет молока двумя пальцами, будто это был мертвый грызун.
Я застыла с полотенцем в руках. Внутри поднималась та самая холодная ярость, что копилась все эти три года. Годы жесткой экономии. Годы жизни «в черновике», ради будущего, которое обещал мне мой муж — Богдан.
— Оксана, — стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя он предательски дрожал, я заговорила. — Мы вынуждены экономить. Вы же знаете: собираем на первый взнос за квартиру. Каждая гривна на счету. Богдан сказал потерпеть еще полгода — и сможем взять двушку в приличном районе.
Свекровь фыркнула и поставила пакет на стол так demonstratively, что тот чуть не упал. Её взгляд скользнул по мне с выражением жалости вперемешку с презрением.
— Экономить тоже нужно с умом, дорогуша. Нельзя жертвовать здоровьем кормильца ради каких-то копеек. Богдан вкалывает по двенадцать часов в день — ему нужно полноценное питание! А ты… — она выразительно посмотрела на мой старый халатик с зашитыми локтями. — Могла бы и подработать где-нибудь. В твоем возрасте считать мелочь на еду уже стыдно.
В этот момент в кухню вошел Богдан — мой муж и человек, которого я когда-то выбрала вопреки его властной матери. Он выглядел уставшим после работы, но при виде матери сразу выпрямился и натянул ту самую дежурную улыбку.
— Привет, мам! Что случилось? Почему шумим? — он чмокнул её в щеку и даже не взглянул на меня. — Марьяна старается изо всех сил, не ругай её зря. Мы сейчас действительно живём строго по бюджету.
— Бюджетный режим — дело хорошее, сынок… — смягчилась Оксана и пригладила ему волосы ладонью. — Но жена должна заботиться о муже: кормить его нормально! Я вот тебе котлеток домашних принесла… На пару сделала! А то от этой магазинной дряни язва недалеко.
Она достала контейнер из сумки и торжественно поставила его на стол рядом с моими макаронами с сыром: ужином скромным до невозможности. Богдан благодарно кивнул и тут же потянулся к маминым котлетам.
Я наблюдала за этой сценой как посторонняя: будто мебель в чужой квартире… Хотя какая уж это была «моя» квартира? Съёмная однушка на окраине города: обои отходят от стен клочьями; кран течёт несмотря ни на какие починки… Это временно — уверял меня Богдан всё время: «Потерпи немного ещё, Марьяна… накопим – заживём».
И я терпела… Отказалась от спортзала; перестала встречаться с подругами; забыла про обновки… Носила зимние сапоги четвёртый сезон подряд – трещины замазывала кремом для обуви… Научилась готовить из остатков – искала скидки по супермаркетам… Даже стричься стала сама – по видеоурокам онлайн – лишь бы лишнюю тысячу сохранить для «общего фонда», которым распоряжался Богдан.
Он уверял: деньги лежат под высокий процент; трогать нельзя – иначе потеряем бонусы…
— Кстати… Богдан! — Оксана уселась на табуретку и расправила юбку так деловито, словно была у себя дома. — Мы с отцом собираемся на дачу в выходные… Надо будет забор поправить немного… Ты как?
— Конечно поеду! В субботу утром буду там! — сразу согласился он между укусами котлеты.
— А Марьяна? Ей бы тоже неплохо проветриться… На свежем воздухе полезно покопаться: грядки прополоть или клубнику опрыскать… А то совсем бледная стала тут у вас…
— У Марьяны работа в субботу… Дополнительную смену взяла! Ты же сама говорила про подработку… мам…
Я удивлённо посмотрела на мужа: никаких смен я не планировала брать… Хотела просто выспаться наконец-то или пройтись по парку без спешки… Но его взгляд был таким умоляющим… что я снова промолчала.
Опять промолчала…
