— Ну а что я могу? Воспитывать взрослого мужчину, да ещё и собственного отца? Проще уж смириться.
Полина с удовлетворением отмечала, что за годы совместной жизни с мужем они научились понимать друг друга без слов. Возможно, немалую роль в этом сыграло и то, что его родители жили далеко — в областном центре. Виделись они редко, максимум пару раз в год по большим праздникам. Отношения были спокойные, но прохладные. Свекровь, Вероника, всегда наблюдала за тем, как её сын помогает жене по дому, сжатыми губами выражая неодобрение — но вслух ничего не говорила. Свёкор же, Мирослав, приезжая в гости, превращался в нечто вроде домашнего кота: устраивался в кресле поудобнее, включал телевизор на полную громкость и погружался в состояние полного безмятежья. Всем обслуживанием занималась его жена — суетилась вокруг него с чаем, пледом и очками.
Однажды Полина не выдержала и съязвила:
— Твоему отцу медаль пора вручать — «За выслугу лет на диване».
— Папа устаёт, — резко ответил Богдан. — Он всю жизнь на заводе вкалывает.
— Напомни-ка мне: случайно не тот же завод, где работает твоя мама? Он у станка и она тоже. Только вот дома он лапки сложил, а твоя мама вокруг него бегает.
— И что тебе до этого? У них так заведено. Их уже не изменить.
Полина только рукой махнула. Муж прав: это действительно не её забота. Вначале он тоже пытался брать пример с отца и уклоняться от домашних дел — но она быстро поставила его на место. Она ему не мать. Пусть свёкры живут как хотят — главное, чтобы их уклад не вмешивался в её дом. Но жизнь ведь редко спрашивает разрешения.
Поздним вечером Богдану позвонила мать. Он долго слушал молча с нахмуренным лицом и кивал:
— Понял тебя… Не переживай… Сейчас решим.
Выяснилось: у Вероники обнаружили камни в желчном пузыре. В их городе нужного врача не оказалось — женщину направили на лечение к ним в город. Операция плановая и займёт максимум неделю. Всё бы ничего… Но Мирослав один дома остаться якобы не может: сильно переживает.
— Мама просит приютить папу у нас на время её госпитализации… Ему тяжело одному оставаться дома… — проговорил Богдан тихо и старался избегать взгляда жены.
— Тяжело? — усмехнулась Полина скептически. — Просто прислуга временно выбыла из строя, а он даже пельмени себе сварить неспособен?
— Полин… ну хватит уже… Мама ведь редко о чём-то просит? Всего-то неделя…
Стиснув зубы от раздражения, Полина согласилась ради мужа… ради свекрови… но уж точно не ради Мирослава.
Через неделю свёкор приехал к ним домой. Пробурчав под нос что-то нечленораздельное вместо приветствия, он прошёл прямиком в гостиную — теперь это была его временная спальня.
Первые два дня Полина старалась держаться достойно: всё-таки человек приехал погостить. Она готовила полноценные завтраки и обеды с ужинами; Мирослав ел молча и после еды просто отодвигал тарелку со стола прежде чем удалиться к телевизору. Посуда оставалась нетронутой на месте трапезы. Первый раз она промолчала и убрала всё сама; второй раз тоже решила промолчать ради мира в доме; но когда на третий день после работы она зашла на кухню и увидела гору грязной посуды — терпение лопнуло: тарелки от завтрака и обеда валялись вперемешку с кружками и ложками; а журнальный столик в гостиной был завален фантиками от печенья да шелухой от семечек.
Поздним вечером перед сном она поделилась возмущением с мужем:
— Скажи мне честно: твой отец вообще собирается мыть за собой посуду или считает это ниже своего достоинства? И разве он никогда не слышал о том, что семечки можно щёлкать аккуратно?..
