— Богдан, но ведь уже четверг… — Оксана прижала телефон к уху плечом, одновременно пытаясь застегнуть молнию на куртке. — Ты же сам говорил, что приедешь в среду. Я тут кручу́сь как белка в колесе, честное слово, уже ни сил, ни терпения не осталось.
В прихожей царил привычный утренний хаос: коробка от обуви, чьи-то перчатки, сумка с документами, которую она уже второй раз за утро перекладывала с места на место. Оксана остановилась, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Хотелось просто постоять минутку в тишине — без дел, без мыслей и без необходимости что-то объяснять.
— С утра ездили выбирать платье для свадьбы дочери, — продолжила она после короткой паузы. — Ты бы видел… Анастасия радовалась как ребёнок. В салоне провели почти три часа. С мастером договорились: в субботу она придёт к нам домой причёску делать Анастасии. Я всё записала и уточнила до мелочей — чтобы ничего не сорвалось.
На другом конце провода повисло молчание. Оксана знала эту паузу слишком хорошо: Богдан всегда так делал перед тем как сказать что-то неприятное или уклониться от разговора.
— Оксан, я всё понимаю… — наконец произнёс он ровным голосом с ноткой усталости. — Правда понимаю и сочувствую тебе. Но ты же знаешь наши порядки здесь: пока объект не сдам — возвращение даже не обсуждается.
Оксана медленно выдохнула. Она ожидала именно такого ответа и всё равно надеялась услышать другое: «Я постараюсь», «Попробую договориться», «Что-нибудь придумаю».
— Богдан… — её голос стал тише, будто кто-то мог подслушать разговор. — А как же свадьба? Единственная дочь выходит замуж… Разве отец не должен быть рядом? Хоть пару слов ей сказать перед началом новой жизни… Ты ведь сам всегда твердил: семья для тебя на первом месте.
— Да перестань ты… — перебил он раздражённо. В голосе промелькнуло нетерпение. — Мы ж не в позапрошлом веке живём! Какие ещё напутствия? Какой алтарь? Вспомни лучше нашу свадьбу.
Она помнила очень хорошо.
— Мы подъехали с другом на машине, забрали тебя с Татьяной и поехали расписываться… Потом посидели вдвоём с друзьями за столом и всё… И вот уже почти двадцать пять лет вместе живём.
Оксана плотно сжала губы. Тогда она была молода и наивна; казалось тогда, что если без фаты и торжеств — значит проще и крепче будет.
— Так что не переживай зря… Всё пройдёт нормально. Дашь молодым конверт от нас обоих да поздравишь за меня тоже.
Он говорил спокойно и уверенно, будто речь шла о чьём-то дне рождения или обычной встрече родственников, а не о свадьбе собственной дочери.
Оксана ничего не ответила. Просто нажала кнопку отбоя и медленно опустила телефонную трубку.
Тишина вдруг стала гулкой до звона в ушах: часы тикали слишком громко; холодильник гудел монотонно; за окном кто-то сигналил или ругался по делу или без повода… Всё вокруг продолжало жить своей обычной жизнью. А внутри у неё словно что-то оборвалось.
Она опустилась на банкетку у стены, провела ладонью по лицу и только тогда заметила слёзы на щеках: они текли сами собой как вода из плохо закрытого крана.
Почему мужчины становятся такими равнодушными по мере взросления?
Куда исчезает та нежность? Та вовлечённость? Те обещания из юности?
Её Богдан… Тот самый человек, который ночами сидел у кровати Анастасии во время болезни; который учил её кататься на велосипеде; бегал за ней по двору; поднимал на руки после падений со словами: «Это моя девочка! За неё любого порву».
И вот теперь эта девочка выходит замуж… Взрослая уже женщина: красивая и уверенная в себе… А отец говорит лишь одно слово – «Обойдётесь».
Оксана поднялась со скамейки и подошла к окну. Во дворе кипела жизнь – кто-то спешил на работу, кто-то вел детей в школу… Самое обычное утро буднего дня. Только для неё оно было особенно тяжёлым.
Она вспомнила недавний вечер – два дня назад – когда Анастасия сидела на кровати среди вороха фотографий платьев: смеялась весело и показывала матери варианты нарядов со словами: «Мамочка! Какое папе больше понравится?»
И тогда Оксана ответила уверенно: «Конечно понравится! Папа у нас строгий человек – но любит тебя больше всех».
Теперь эти слова отзывались болью где-то глубоко внутри – стало стыдно за них…
Она вытерла лицо руками, пригладила волосы перед зеркалом в прихожей и заставила себя собраться духом. Плакать можно будет потом – сейчас нужно держаться крепко… Дел невпроворот – всё должно быть под контролем… Если она сейчас даст слабину – всё посыплется…
Эта ночь прошла почти без сна: то забывалась ненадолго от усталости – то просыпалась резко от навязчивых мыслей… Они крутились по кругу без остановки… Она переворачивалась сбоку-набок стараясь не шуметь – хотя рядом никого давно уже не было… Его половина кровати оставалась пустой холодной полосой ткани…
Раньше одиночество ощущалось иначе – мягче что ли… Теперь же оно давило сильнее любого присутствия…
В голове снова всплывали вчерашние слова Богдана – особенно это сухое «Обойдётесь». Значит действительно ему это всё стало чужим…
К утру Оксана приняла решение.
