За дверью спальни царила тишина. Михайло, похоже, осознал, что сейчас любые объяснения бессмысленны. Мария лежала неподвижно, позволяя воспоминаниям окончательно рассыпаться в прах. Она ясно понимала: возврата к прошлому больше нет. Всё, что стало ей известно сегодня, уже не получится стереть или сделать вид, будто этого не было.
Эта ночь прошла для Марии без сна. Она лежала с закрытыми глазами, но разум не давал покоя ни на мгновение. Мысли кружили по одному и тому же маршруту, вновь и вновь возвращаясь к услышанному. Порой её охватывала ярость — такая сильная, что хотелось вскочить и закричать во всё горло. А иногда накатывало странное оцепенение — холодное спокойствие, будто внутри что-то окончательно угасло.
Под утро она поняла главное: молчание больше невозможно. Но разговор должен быть не с Михайлом — всё от него она уже слышала, пусть и случайно подслушанное. Настоящий разговор должен состояться с Ларисой.
Утром Мария встала раньше обычного. Михайло ещё спал, отвернувшись к стене. Она посмотрела на него как на постороннего человека — без боли и без надежды. Быстро собравшись, она вышла из квартиры: возвращаться туда в течение дня ей совершенно не хотелось.
Ближе к полудню она набрала номер Ларисы. Ответ последовал не сразу; голос свекрови прозвучал сухо и официально:
— Я сейчас на смене. Освобожусь только вечером после восьми.
— Хорошо, — спокойно ответила Мария. — Мне это подходит.
И правда — у неё больше не было причин торопиться куда-либо. Дом перестал быть убежищем или местом уюта. Пусть теперь Кирa заботится о Серёжке: готовит ему обеды, печёт пироги и слушает его рассказы о жизни. Марии это стало чуждо.
Весь день прошёл словно в тумане: она бродила по улицам без цели, посидела в парке на лавочке, зашла в магазин — но так ничего и не купила. Мысли стали менее навязчивыми; ближе к вечеру внутри появилось ощущение внутренней собранности — как перед важным испытанием.
Они встретились в уютной кофейне неподалёку от дома Ларисы. Свекровь вошла уверенно: аккуратно одетая женщина с тем самым выражением лёгкого превосходства на лице.
— Ну? Что случилось? — спросила она прямо с порога, усаживаясь за столик.
Мария внимательно смотрела на неё — будто впервые видела эту женщину такой.
— Я знаю про Михайла и Киру, — произнесла она прямо и спокойно.
Лариса слегка напряглась лицом, но быстро вернула себе привычную невозмутимость.
— И что дальше? — холодно поинтересовалась она.
Мария рассказала всё: как услышала их разговор на балконе; как долго обманывала саму себя; как верила тому человеку рядом… Говорила ровным голосом — словно пересказывала чужую судьбу из книги.
— А вы ведь догадывались? Или их встречи происходили тогда, когда вы были заняты работой? — спросила она под конец беседы.
Свекровь резко поставила чашку обратно в блюдце:
— Мария! Прекрати! Не ищи виноватых вокруг!
Она смерила девушку взглядом сверху вниз без малейшего намёка на участие:
— Давай честно: ты ведь одна сплошная масса жира! На тебя ни один нормальный мужик даже смотреть бы не стал! А Михайло живёт с тобой! Ты должна ему ноги мыть за это!
Слова звучали резко и точно били по больному месту:
— Так что сделай одолжение: забудь обо всём этом! Мужчины часто изменяют своим жёнам… Это реальность!
Мария слушала её молча и никак не могла поверить своим ушам: разве может мать говорить такое? Та самая женщина, которая раньше улыбалась ей за чаем и называла дочкой… Оказалось же иначе: Лариса знала всё давно и просто покрывала сына ради его удобства… А сама Мария была лишней фигурой в этой семейной игре.
После короткой паузы девушка тихо сказала:
— Простите меня… Но я собираюсь подать документы на развод.
Лицо свекрови вспыхнуло гневом:
— Что ты за баба такая?! Чуть что – сразу развод?! Потом локти кусать будешь!
Но Мария уже поднялась из-за стола – твёрдая внутри как никогда прежде. Она знала точно – жить дальше так невозможно: ждать мужа домой вечером с ужином – зная при этом наверняка у кого он был днём… Слушать его слова любви – зная кому они предназначены… Спать рядом – когда сердце его принадлежит другой…
— Извините ещё раз… Мы слишком разные люди… Вместо того чтобы защитить меня или хотя бы осудить поведение сына – вы предлагаете мне смириться…
Она вышла из кофейни уверенным шагом и даже не оглянулась назад. Вечерний воздух показался неожиданно прохладным и чистым – словно впервые за долгое время можно было дышать полной грудью…
Следующая неделя оказалась тяжёлой: долгие разговоры о будущем; сбор вещей; тишина там, где раньше звучали знакомые шаги… Боль приходила волнами… Но вместе с ней росло другое чувство – освобождение…
И всё чаще вспоминались слова врача… Он ведь сказал тогда ясно: отдельно они смогут стать родителями… Значит впереди ещё будет жизнь… Раны затянутся… Она станет другой женщиной… И обязательно встретит мужчину – того самого единственного – который будет смотреть ей прямо в глаза… С любовью…
