Мария сидела на самом краешке стула, прижимая сумку к коленям так, словно та могла в любой момент исчезнуть. Её тонкие пальцы, побелевшие в суставах, то и дело сжимали ремешок с нервной поспешностью. В помещении было тепло, даже душновато, но она не сняла пальто. Это пальто служило ей уже не один год — всё как-то не доходили руки купить новое: то детям что-то нужно, то Анатолию сапоги, то на отпуск не хватает средств… А потом и вовсе стало не до покупок.
Кабинет адвоката Елизаветы выглядел строго и немного отстранённо. Высокие шкафы из тёмного дерева выстраивались вдоль стен, плотно заставленные папками с выцветшими корешками и аккуратными подписями. Жалюзи на окне пропускали полосатый свет, который ложился на стол, документы и руки самой Елизаветы. Где-то в глубине здания глухо хлопала дверь и раздавались шаги, но здесь время будто замедлило ход.
Мария рассказывала уже довольно долго. Сначала сбивчиво, перескакивая с темы на тему, затем чуть увереннее — словно проговаривая вслух происходящее, она начинала сама лучше осознавать сложность своей ситуации и как мало в итоге осталось у неё самой.
— Квартира… — произнесла она и запнулась. — Квартира была его собственностью. Анатолий приобрёл её ещё до того, как мы поженились. Он тогда уже работал и зарабатывал неплохо. А я… я только окончила институт. Мне было двадцать два года.
Елизавета кивнула едва заметно и сделала пометку в блокноте. Шариковая ручка скользила по бумаге почти бесшумно.
— Мы поженились быстро, — продолжила Мария после короткой паузы. — Через полгода после знакомства. Он казался мне надёжным человеком… Старше меня на семь лет. У него уже была машина, чёткие планы на будущее… уверенность в себе. А я просто мечтала о семье и уюте.
Произнеся слово «семья», она невольно перевела взгляд к окну — будто за жалюзи могла увидеть ту самую квартиру: знакомый подъезд с голубыми панелями у входа, лифт со скрипом застревающий между этажами… длинный коридор с детскими рисунками в рамках на стене.
— Двадцать лет вместе прожили там… — тихо сказала она спустя мгновение молчания. — Всё делали вместе: ремонт своими руками… Обои выбирала я сама… Шторы шила вручную… Кухню обустраивала по своему вкусу… Потом дети появились… двое…
Елизавета подняла глаза поверх очков и взглянула прямо на Марию прежде чем вновь опустить взгляд к записям.
— Вы работали? — спросила она ровным тоном.
— Да! Конечно! — Мария кивнула слишком резко. — Работала всё это время… Но официально нигде не числилась. У Анатолия был бизнес: сначала небольшой, потом стал развиваться серьёзнее… Я помогала ему во всём: документы оформляла, звонила клиентам… простую бухгалтерию тоже вела – научилась всему постепенно сама. Он говорил: «Зачем оформлять? Ты же своя». Так всё без оформления и осталось…
Она умолкла ненадолго – будто ждала реакции или хотя бы удивления со стороны собеседницы – но Елизавета лишь продолжила делать записи без лишних эмоций.
— Вам платили зарплату? — уточнила адвокат спокойно.
— Он давал деньги… На дом… На детей… Я никогда не считала их как зарплату… Всё шло на нужды семьи… Я тогда даже представить себе не могла, что это может иметь значение…
Фраза «может иметь значение» повисла между ними тяжёлым воздухом – осела где-то посередине комнаты подобно пыли.
— Потом случилась измена… — произнесла Мария почти шёпотом впервые опуская глаза вниз за весь разговор. — Узнала случайно – пришло сообщение от девушки… позже выяснилось – сотрудница его фирмы… Всё банально до боли… Когда понял что я знаю – особо ничего не скрывал…
Голос её звучал ровно – но за этим спокойствием ощущалась глубокая усталость: такая сильная внутренняя опустошённость, где уже нет места ни слезам ни возмущению – только тупая боль без конца.
— Он сказал тогда: устал от всего этого… Что я стала скучной для него… Что мы давно живём «как соседи». Представляете? — Она коротко усмехнулась безрадостно.— А я ведь думала: возраст да быт навалился… Работа постоянная… дети…
Мария снова замолчала; наступила особенно густая тишина кабинета – слышалось лишь как мимо окна проехало авто да кто-то кашлянул где-то в коридоре здания.
— В конце концов он потребовал чтобы я съехала из квартиры,— продолжила она спустя паузу.— Потому что жильё принадлежит ему одному по документам… Сначала подумала – говорит сгоряча от обиды или раздражения… Но потом он пришёл вместе с нашим юристом… И тот озвучил всё это официальным языком – будто речь шла о какой-нибудь вещи…
Елизавета аккуратно отложила ручку; сделано это было неспешно – так поступает человек привыкший к порядку даже в мелочах жизни. Затем сняла очки и положила их рядом на столе; посмотрела прямо на Марию взглядом спокойным – без жалости но при этом не холодным.
Этот взгляд заставил Марию распрямиться; впервые за весь разговор ей показалось что её действительно слышат а не просто слушают из профессионального долга.
— Мария,— произнесла Елизавета.— Сейчас вы хотите разобраться сразу в двух вещах: есть ли у вас хоть какие-то шансы защитить свои интересы? И стоит ли вообще начинать этот путь? Я правильно понимаю?
Мария утвердительно кивнула; горло вдруг пересохло настолько что говорить стало трудно.
— Я вовсе не ищу мести,— поспешно добавила она.— И скандалов мне тоже совсем не нужно… Мне просто необходимо вернуть своё место под солнцем… Я прожила там двадцать лет! Это ведь были мои стены тоже! Это был мой дом!
Адвокат едва заметно наклонилась вперёд головой словно соглашаясь даже с самим формулированием этих слов:
— По закону,— начала она спокойно,— имущество приобретённое до брака действительно считается личной собственностью супруга или супруги… Однако…
Она сделала выразительную паузу:
— В вашей ситуации есть определённые особенности… И их немало…
Мария застыла; слово «однако» прозвучало для неё неожиданно весомо – почти как проблеск надежды среди серого дня.
