Роман помолчал, затем медленно опустился на стул.
– Может, она и не совсем не права. В чем-то.
Оксанка приоткрыла глаза, посмотрела на него в недоумении.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы ведь всегда шли у Марички на поводу. Так было проще. А Леся оставалась в тени. Надежная, как крепкая стена. Мы опирались на нее, когда Маричка устраивала сцены. А Леся молчала и терпела. Мы даже не интересовались, чего ей самой хочется. Помнишь, она мечтала после школы поступить в Харьковский мед? А мы сказали: денег нет – Маричке нужны репетиторы. И она осталась здесь, пошла учиться бесплатно в наш медуниверситет.
Оксанка села напротив него.
– Я помню… Но ведь она согласилась тогда. Не возражала.
– Потому что была послушной девочкой, – Роман усмехнулся с горечью. – А такие не спорят. Они просто принимают всё как есть. И теперь мы снова хотим от неё уступок – чтобы съехала ради Марички… Опять.
– Но что нам делать? – Оксанка почувствовала, как к глазам подступают слезы. – Маричка приедет с Ваней… Где они будут жить?
– Я не знаю, – Роман подошел к окну и посмотрел наружу. – Честно скажу тебе, Оксанка: я больше не хочу давить на Лесю. С нас хватит… Мы уже достаточно испортили ей жизнь.
***
Маричка приехала в субботу утром и позвонила с вокзала: «Встречайте». Роман поехал один — Оксанка осталась дома готовить к приезду гостей. Леся была на дежурстве.
Через час они вернулись домой — первой вошла Маричка с мальчиком лет трёх за руку: светловолосый малыш с большими серыми глазами — Ваня, их внук.
– Привет, – произнесла она сухо, осматривая прихожую без всякого выражения радости или тепла — просто констатировала факт своего прибытия.
– Маричка! – Оксанка бросилась к ней навстречу и попыталась обнять дочь, но та отстранилась.
– Мамочка, я устала… И Ваня тоже… Где наша комната?
Оксанка замерла на месте.
– Маричко… Леся осталась там жить… Она отказалась переезжать…
Лицо дочери мгновенно изменилось: брови сошлись к переносице, губы плотно сомкнулись.
– Что значит — отказалась?
– Она считает эту комнату своей и имеет полное право там оставаться… – Роман говорил спокойно и твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось от напряжения.
Маричка коротко рассмеялась — зло и резко:
– Ну конечно! Опять она главная! Её желания важнее всех остальных! А мы что? С ребёнком можем хоть под забором ночевать?!
– Не надо так говорить… – Оксанка попыталась коснуться её руки — та отдёрнулась мгновенно.
– Не надо чего? Говорить правду? Вы же всегда её любили больше! Всегда! И сейчас то же самое: ей захотелось остаться — вы подчинились! А мне куда деваться?
– К Ганне… Или снимите жильё… Мы постараемся помочь чем сможем… – тихо сказал Роман.
Маричка уставилась на отца долгим тяжёлым взглядом:
– Помочь? Вы никогда мне не помогали! Всё только для Леськи вашей золотой!
– Это неправда! – Оксанке сорвался голос. – Мы столько для тебя сделали! Учёбу оплатили, одежду покупали лучшую… Телефоны новые… Ты уехала учиться в Харьков — мы кредит оформили ради тебя! Леся потом его выплачивала!
– Я просила об этом?! Я просила Лесю платить за меня?! Это вы решили так сами! Потому что она старшая и должна быть ответственной! А я кто тогда?! Просто младшая дурочка?!
Ваня заплакал тоненько и испуганно; Маричка присела рядом с ним и взяла его на руки:
— Тише-тише… Всё хорошо… Просто бабушка с дедушкой ругаются…
Оксанка смотрела то на дочь с ребёнком, то на мужа — хотела что-то сказать… но слов не находилось вовсе…
— Мы уходим отсюда… Спасибо вам за гостеприимство… Передайте Лесе: победа снова за ней…
Она вышла из квартиры молча; дверь закрылась почти неслышно…
Оксанка опустилась прямо на диван в прихожей и закрыла лицо ладонями; Роман стоял неподвижно у двери…
— Рома… Что же мы натворили?.. — прошептала она еле слышно…
— Не знаю… Но винить Лесю я точно не стану… Она права…
***
Леся вернулась поздним вечером; родители сидели молча за кухонным столом перед остывшим чаем и нетронутым печеньем…
— Приезжали?.. — спросила она тихо из дверей кухни…
— Да… Уехали к Ганне… — подтвердил Роман…
Леся присела рядом:
— И что сказала?
— Что ты для нас важнее всех других… Что будто бы ты выиграла всё это…
Оксанка подняла заплаканные глаза:
— Может быть мы ошибаемся?.. Может нужно было иначе?..
— Нет мамуль… Не нужно было иначе… Я ничего не выиграла… Я просто перестала проигрывать…
Она подошла к фильтру для воды, налила стакан и сделала глоток:
— Знаете чему я научилась за эти годы? Помогать стоит тем людям, которые действительно нуждаются в помощи… а не тем кто привык перекладывать ответственность за свою жизнь на других…
Она посмотрела прямо матери в глаза:
— Внук — это ответственность Марички. Не моя. Мама… Я вас люблю очень сильно… Но больше я никому себя жертвовать не буду… Хочу пожить наконец-то для себя самой…
С этими словами ушла к себе в комнату; родители остались сидеть вдвоём среди тишины кухни под мерный стук дождевых капель по подоконнику…
***
Прошла неделя без звонков от Марички; зато ежедневно звонила Ганна: ругалась громко по телефону до хрипоты; обвиняла во всём подряд; сначала Оксанка брала трубку через силу — потом перестала вовсе отвечать…
Роман ходил каждый день на работу молча; возвращался таким же угрюмым…
Леся работала допоздна; ухаживала за Рыжиком; иногда приезжал Никита — её муж: высокий спокойный мужчина обнимал жену крепко за плечи и говорил ей что-то тихое-на-ухо; та слушала внимательно и прижималась к нему всем телом…
Оксана наблюдала это со стороны и понимала: дочь нашла поддержку вне семьи родительской…
А потом позвонила мать днём когда дома никого кроме неё самой не было:
— Людочка!.. Да Катьку уже совсем понесло!.. Подсунула мне Ванюху да сама умотала куда-то!.. Говорит устроилась работать вечерами будет приходить!.. А я кто тебе теперь?! Няньчиться мне с ним?! Мне ж восемьдесят три года уже!
— Мамочка ну а что я могу сделать?.. Таня никуда съезжать больше не станет.. И просить её я тоже больше права морального не имею…
Голос матери стал почти истеричным:
— Заберите вы их отсюда!! Заберите!! У меня сил нет никаких!! Я одна тут кручу-верчусь!! Он хороший мальчик конечно но требует внимания постоянного!! А Катьку ничто вообще не меняет!! Как была эгоисткой так ею осталась!!
Оксана долго молчала после этих слов: впервые мать сказала о младшей дочери правду вслух…
— Хорошо мама.. Я подумаю.. Постараюсь придумать хоть что-нибудь..
Положив трубку она долго сидела неподвижно.. Потом поднялась.. Надела куртку.. И вышла из дома..
***
Дойдя до центра города она направилась прямиком в агентство недвижимости «Квадрат», где работала её бывшая коллега Юлия из швейной мастерской…
Увидев друг друга женщины обнялись тепло:
— Оксана ну ты чего такая мрачная сегодня?.. Садись рассказывай..
— Юльчик.. Мне нужна помощь твоя.. Нужно снять квартиру недорогую.. Однушку или студию какую-нибудь.. Для дочери моей младшей да ещё с ребёнком маленьким..
Юлия сразу открыла базу данных:
— Вот студия есть одна на Заводской улице — двенадцать тысяч ежемесячно аренда выходит.. Есть ещё однокомнатная квартирка возле улицы Ленина — пятнадцать тысяч плюс коммунальные отдельно оплачиваются..
Оксана быстро прикинула расходы про себя: двенадцать плюс коммунальные три тысячи минимум = пятнадцать тысяч ежемесячно минимум выходит только аренда жилья;
Её пенсия составляла всего тринадцать тысяч гривен;
Романов доход был около тридцати тысяч;
Из них семь уходило ежемесячно погашением кредита взятого когда-то ради учёбы младшей дочери;
И ещё нужно было как-то жить дальше всем вместе;
Она покачала головой устало:
— Юльчик может есть вариант дешевле?..
Та развела руками сочувственно:
— Дешевле только комнаты либо общежития старые советские остаются..
Поблагодарив подругу Оксана вышла наружу;
На улице падал первый снег этого года;
Он ложился мягкими хлопьями ей прямо на плечи таял тут же бесследно;
Шагая по знакомым улицам мимо магазина где закупались продуктами десятилетиями назад мимо остановки где ждался троллейбус каждое утро мимо школы где обе дочери учились когда-то давно —
она думала о прожитой жизни,
об отсутствии денег,
об обеих своих дочерях —
одна страдает от собственной эгоистичной натуры,
другая всю жизнь приносила себя в жертву другим,
и обе несчастны —
из-за неё,
из-за того что вовремя границы поставить так никогда толком и не смогла —
не сказала одной «нет»,
а другой «ты имеешь право».
Вернувшись домой уже затемно увидела мужа читающего газету у кухонного стола;
Он поднял голову:
― Где ты была?..
― Ходила смотреть квартиры для Марички ― ответила спокойно снимая куртку ― Цены высокие слишком ― нам такое сейчас просто непосильно потянуть…
― Значит пусть сама ищет жильё ― спокойно сказал он откладывая газету ― Нам нельзя всю жизнь решать её проблемы заново каждый раз…
― Но мама звонила сегодня ― Ганна ― просила забрать их обратно сюда домой…
― Куда именно забрать?.. На диван посреди залы?..
― Возможно да…
Роман покачал головой твёрдо:
― Нет Оксана!.. Понимаешь?.. Нет!.. Она взрослая женщина теперь!.. Пусть работает копит снимает жильё сама как все нормальные люди делают!
― А Ванечек?..
― Это её сын!… Не наш!
От резкости его слов сердце женщины дрогнуло болезненно внутри;
Но он продолжил уже тише но уверенно:
― Он наш внук конечно да вот только три года никто нам его даже показать толком не удосужился!… Теперь им манипулируют нами!… Всё хватит!… Устал я!… Всю жизнь вкалывал чтобы им всё дать!… И чем закончилось?… Она нас предает а другая молчит терпит пока совсем сломается!… Больше так нельзя!
Он ушёл из кухни оставив жену одну среди тишины разбавленной лишь собственными рыданиями впервые прорвавшимися наружу после стольких лет молчания боли внутри души разрушенной временем ошибками сожалениями
***
Через неделю вечером появилась снова Маричка
Без звонков предупреждений
Роман открыл дверь
Она стояла перед ним держа сына за руку
Говорила ровным голосом
Что сняли комнатушку грязную холодную общаге
Что справятся сами теперь
Что помощи ждать больше ниоткуда
И ушли также внезапно как пришли
А позже ночью случился разговор между матерью дочерью который расставил точки над многими буквами жизни этой семьи
