Леся стояла у двери, держась за косяк, внимательно слушая.
– И что теперь? – спросила она, когда мать закончила.
– Ничего, – Роман повернулся к ней. – Маричка сказала, что больше не будет обращаться. Сама справится.
– В общежитии? С трехлетним ребенком? – нахмурилась Леся.
– Да.
Она промолчала, потом подошла к столу и налила себе чаю из заварника.
– Знаете, что самое странное? – произнесла она, глядя в чашку. – Всю жизнь я завидовала Маричке. Она могла делать всё: кричать, требовать, уезжать. А я всегда была удобной. Послушной. И вот теперь, когда я впервые сказала «нет», виновата снова я.
– Лесечка, ты ни в чем не виновата, – Оксанка потянулась к дочери рукой, но та не отреагировала на прикосновение.
– Виновата, мам. Потому что если бы я ушла раньше — всё было бы иначе. Маричка жила бы здесь спокойно с вами. А я… снова бы молчала и терпела. Как всегда делала.
– Леся…
– Мамочка, хватит уже, – Леся поднялась с места. – Я приняла решение и буду с ним жить сама. Не вы — я.
Она ушла в свою комнату. Оксанка и Роман остались на кухне в тишине. За окном падал снег — белый и равнодушный.
***
Прошел месяц. Декабрь выдался морозным и снежным. Оксанка ходила на рынок за продуктами и готовила обеды дома. Роман возвращался с работы усталым и молчаливым. Леся часто дежурила — дома почти не появлялась. Никита стал приезжать реже; они с Лесей обсуждали переезд в съемную квартиру — Оксанка слышала обрывки разговоров из соседней комнаты и не вмешивалась.
Ганна звонила раз в неделю — жаловалась на здоровье и одиночество; о Маричке не говорила ничего — Оксанка тоже не спрашивала: боялась услышать правду.
А незадолго до Нового года раздался звонок с незнакомого номера — Оксанка ответила:
– Алло?
– Это вы… Оксанка? Меня зовут Данило… Я был с Маричкой раньше…
Оксанка замерла на месте:
– Да… Я вас слушаю…
– Просто она не отвечает мне… Я хотел поздравить Ваню с праздником… Подарок передать… Но она трубку не берет… Вы случайно не знаете — всё ли у них хорошо?
– Мы давно не общаемся… Не знаю ничего точно… – едва выговорила Оксанка.
Данило помолчал немного:
– Понимаю… Просто… несмотря ни на что… Ваня мой сын… Я хочу быть рядом… Пусть даже Маричка против… Может быть вы могли бы ей передать?.. Простите…
Он отключился первым. Оксанка долго стояла с телефоном в руке, потом набрала номер дочери: длинные гудки сменились автоответчиком; она попробовала еще раз… На пятом вызове голос ответил:
– Что?
Он был хриплым и уставшим.
– Маричка… это мама… Как ты? Как Ваня?
– Всё нормально…
– Данило звонил… Хочет поздравить сына…
Маричка коротко усмехнулась:
– Пусть катится куда подальше… Когда рожала — он был никем… А теперь вдруг вспомнил…
– Может быть он изменился?.. Стоит попробовать дать шанс?..
Голос стал жестким:
– Мама! Не лезь! Это моя жизнь!
Оксанка попыталась мягко сказать:
– Доченька… Я просто хочу помочь…
Но услышала резкий ответ:
— Не надо! Мне ничего от вас больше не нужно! Живите себе спокойно со своей Лесей! Всё!
Связь оборвалась гудками. Оксанка опустилась на диван и заплакала тихо — беззвучно и безнадежно.
Роман вошел в комнату; увидев жену такой разбитой, сел рядом и обнял её крепко:
— Что случилось?
— Это всё из-за Марички… Она нас ненавидит теперь…
— Пройдет время — всё пройдет…
— Боюсь нет…
***
Новый год встретили втроем: Леся, Оксанка и Роман накрыли стол со всеми блюдами по традиции: салаты да горячее; включили телевизор с праздничной программой по «Весте», чокнулись шампанским из «Магнита», обменялись пожеланиями… Но радости никто так толком и не почувствовал: сидели молча под звуки экрана…
Когда часы пробили полночь — Леся поднялась со своим бокалом:
— Хотела сказать вам кое-что… Мы с Никитой решили съехать через месяц… Нашли студию на Парковой улице…
Оксанка посмотрела на дочь растерянно:
— А как же здесь?.. Комната?..
— Комната останется вам или сдайте её кому-то — как решите сами… Я просто больше так жить не могу… Каждый день чувствую себя виноватой: за Маричку, за Ваню… За то решение тогдашнее своё…
Роман кивнул ей одобрительно:
— Ты правильно поступаешь, дочка…
Оксанка молчала какое-то время; потом подошла к дочери ближе и обняла её крепко:
— Прости нас за всё…
Леся прижалась к матери в ответ:
— Я вас люблю… Просто устала быть той самой удобной девочкой…
Они стояли вдвоём посреди комнаты под грохот фейерверков за окном; город шумел от радости праздника — а трое людей держались друг за друга как утопающие среди пустоты тишины внутри дома…
***
Январь пролетел быстро: Леся собирала вещи для переезда; Никита привозил коробки; Рыжик бегал между ними весело путая всех под ногами; Оксанка помогала молча складывать книги да одежду дочери; Роман починил старый чемодан для постельного белья…
В день отъезда Леся крепко обняла родителей у порога:
— Буду приезжать по выходным! Обещаю!
— Конечно будем ждать тебя! – сказала Оксанка сквозь слёзы улыбаясь…
Когда дверь закрылась за ней окончательно — квартира стала непривычно тихой…
Оставшись одна в комнате дочери (теперь уже просто комнате), Оксанка увидела записку на столе: «Спасибо вам за всё! Люблю!» А рядом лежал конверт с деньгами – около двадцати тысяч гривен…
Она вышла на кухню показать его мужу:
— Лесь оставила нам деньги… Наверное на балконный ремонт хотела помочь…
Роман посмотрел внутрь конверта внимательно:
— Хорошая девочка она у нас была всегда…
Они замолчали оба над чашками чая…
Потом Роман сказал негромко:
— Будем жить дальше как-нибудь…
И жена повторила его слова эхом тихо-тихо:
— Как-нибудь…
***
Прошло ещё два месяца до марта: пришли оттепель да лужи повсюду во дворе; по воскресеньям Леся наведывалась домой привозя пирожки да рассказы о новой жизни вместе с Никитой; тот оказался заботливым мужем — они вместе планировали летом съездить к морю отдыхать…
Оксана слушала дочь внимательно — радовалась внешне — но внутри оставалась пустота без ответа о второй дочери…
Про Маричку почти ничего было неизвестно: Ганна говорила лишь иногда мельком о звонках внучки — коротких — про то что Ваня ходит уже в садик а сама она работает официанткой где-то в кафе «Рассвет» — больше никаких подробностей никто так толком узнать не мог…
И вот однажды вечером позвонил Данило снова:
— Простите меня ещё раз что беспокою вас снова… Но опять нет связи с Маричкой… Хотел забрать сына хотя бы на выходные дни — обещала сначала — потом отказалась вдруг совсем без объяснений…
Оксана тяжело вздохнула:
— Мы давно уже почти чужие друг другу…
Он помолчал немного:
— Она совсем изменилась сейчас … Худая стала … Нервная … Работает много … А Ваня спрашивает почему у других папы есть а у него нет …
Слова эти больно ударили женщину прямо внутрь сердца…
Она спросила:
— Что же вы хотите от меня?
Данило заговорил искренне:
— Убедите её пожалуйста … Что я правда изменился … Хочу участвовать … Помогать деньгами … временем … Быть рядом наконец …
После паузы женщина согласилась:
–– Попробую поговорить … но обещать ничего нельзя…
Позвонив дочери вновь после долгих гудков услышала голос:
–– Да?
–– Это мама … можно поговорить?
–– Про что?
–– Про Данила … Он хочет видеть сына …
–– Мама! Это вообще тебя никак не касается!
–– Он ведь отец …
–– Он потерял это право тогда когда ушёл!
–– Доченька … может встретимся хотя бы поговорим спокойно?
После долгого молчания прозвучало:
–– Хорошо … суббота … два часа дня … кафе «Ромашка» …
***
Суббота была ясной весенней порой.
Оксана оделась аккуратно: пальто получше выбрала да губы подкрасила той самой помадой подаренной Лесей восьмого марта.
Роман проводил её до остановки сказав напоследок только одно:
–– Постарайся просто понять её …
В кафе «Ромашке» мать оказалась первой.
Заказав чай уселась возле окна.
Маричка пришла ровно вовремя.
Худая.
Бледная.
Без макияжа.
Старенькая куртka…
Села напротив молча…
–– Привет…
–– Привет…
–– Может чай или кофе?
–– Просто воды…
Молчание затянулось между ними…
Потом мать осторожно начала разговор про Данила…
Маричке это явно было неприятно слышать…
Разговор быстро перешёл в обвинения прошлого…
Маричке казалось всегда что сестру любили больше…
Что её саму пытались переделывать под чужие ожидания…
Что никогда по-настоящему такой какая есть её никто принять так и не смог…
И наконец встав со стула она произнесла привычное:
–– Спасибо мамочка но справлюсь сама как всегда …
Ушла быстро растворившись среди прохожих улицы весеннего города …
А мать осталась сидеть одна понимая наконец —
любовь материнская требует большего чем просто заботы —
она требует принятия даже самого неудобного ребёнka таким какой он есть …
Вернувшись домой —
услышав вопрос мужа —
ответ прозвучал тихо —
–– Она нас видеть больше не хочет …
А он только обнял жену крепче сказав одно простое слово —
–– Живём дальше …
***
Апрель оказался дождливым.
Леся наведывалась чаще чем раньше —
привозила тюльпаны,
рассказывала новости,
показывала кольцо подаренное Никитой официально,
хотя расписаны были уже год как —
и счастье светилось внутри неё ярко несмотря ни на что …
А однажды позвонила Ганна —
сообщить новость —
Маричке удалось найти вторую работу кассиром вечером
и теперь она снимает жильё отдельно …
Но времени совсем нет —
ребёнок растёт сам по себе …
И когда Николай услышал это от жены
он только пожал плечами устало —
мы своё сделали —
дальше пусть живёт как умеет …
Но сердце матери болело все равно …
***
Май принёс тепло
и зелень деревьев
Леся пригласила родителей впервые к себе домой
Студия оказалась небольшой
зато уютной
Цветы цвели прямо на подоконнике
Рыжик носился кругами
Никита наливал домашнее винцо
Все смеялись
И только взгляд матери иногда становился грустным несмотря ни на что …
