– Что значит потратил? – Тарас снял куртку и шагнул ближе. – Я ничего не понимаю. Ты же сама ходила в магазин на прошлой неделе. Продукты были.
Он только что вернулся домой после тяжёлого рабочего дня, надеясь на привычный вечер: тёплый ужин, спокойная беседа за столом, а затем – диван и телевизор. Но на кухне его встретили пустые кастрюли и остывшая плита. Оксанка стояла у окна, скрестив руки, и смотрела на него с тем невозмутимым упорством, которое всегда выбивало его из равновесия.
– Да, Тарас, ходила. И купила ровно на ту сумму, что осталась у нас на карте после твоего последнего перевода Ларисе. Пятьдесят тысяч гривен. Помнишь? Она просила на ремонт ванной – говорила, трубы совсем плохие.
Тарас нахмурился. Конечно, он помнил тот звонок две недели назад: голос матери был встревоженным до слёз. Она рассказала про мастера-сантехника и назвала сумму – по её словам, неподъёмную. Он не стал вникать: Лариса живёт одна, пенсия мизерная, здоровье подводит. Он просто перевёл деньги с общей карты – как делал это не раз.
– Но это же было нужно, – проговорил он сдержанно. – Там действительно всё плохо с трубами. Она мне фото присылала.
Оксанка кивнула спокойно. Её голос оставался ровным даже в напряжённые моменты – именно это спокойствие всегда заставляло Тараса чувствовать себя виноватым.
– Я видела эти фотографии, – ответила она. – И даже нашла того сантехника в интернете. Знаешь ли ты настоящую цену замены труб в двухкомнатной квартире? Максимум двадцать пять тысяч гривен. А ты отправил пятьдесят… Остальное ушло на новые шторы и ковёр — она сама мне об этом сказала по телефону.
Тарас опустился на стул. В воздухе витал лишь запах чая — видно было, что Оксанка пила его одна раньше днём. На столе стояла пустая чашка и пачка печенья — последнее из съестного в доме.
– Оксанка… ну зачем ты так? – он провёл рукой по волосам устало. – Маме тяжело одной жить… Мы ведь можем себе позволить помочь ей.
– Можем… – тихо согласилась она. – Только за чей счёт? За счёт того, что Дарина сегодня спросила меня в школе: «Почему у всех горячий обед, а у меня только бутерброды?» Или за счёт того, что я третий месяц откладываю покупку зимних сапог — потому что снова ноль на карте?
Тарас молчал — понимал: она права хотя бы отчасти… Но мысль о том, что Лариса может нуждаться в чём-то при его наличии средств — была для него невыносима. Он вырос с ощущением: мать — это святое; Мирослав ушёл рано из семьи и Тарас с детства знал одно — мама держит всё на своих плечах: работала без отдыха ради его будущего… Теперь же он считал своим долгом возвращать ей хотя бы часть заботы.
– Я не думал… что всё настолько серьёзно… Просто… мама попросила… Я не мог отказать…
Оксанка подошла к столу и села напротив него.
– Тарас… я вовсе не против помогать ей… Честно… Лариса хорошая женщина — я её уважаю… Но когда просьбы идут одна за другой каждый месяц? То ремонт нужен срочно… то лекарства закончились… то просто «не хватает» денег до пенсии… А мы тем временем считаем каждую копейку! Давай вместе посмотрим: сколько ты перевёл ей за год?
Она достала из ящика тетрадь в клеточку — ту самую, которую Тарас видел раньше мельком да внимания особо не обращал… Развернула страницу с аккуратно выписанными датами и суммами…
– Вот смотри сам: январь — тридцать тысяч гривен «на зубы», февраль — двадцать «на коммунальные», март — сорок «на санаторий», апрель — пятнадцать «на день рождения»… И так далее по списку… За год выходит почти шестьсот тысяч! Это больше половины твоей годовой зарплаты!
Тарасу стало не по себе от этих цифр… Он никогда их не подсчитывал специально; просто переводил деньги всякий раз как мать просила… Для него это было естественно…
– Я даже представить себе не мог такую сумму…
– А я представляла каждый раз! Когда приходила в магазин и понимала: денег нет даже на обычные продукты! Когда Дарина просила новые кроссовки перед физрой — а я отвечала «подожди до следующей зарплаты». Когда сама носила старое пальто третий сезон подряд…
Она закрыла тетрадь медленно; голос её оставался спокойным внешне… но пальцы дрожали предательски…
– Я ведь совсем не хочу ругаться с тобой сейчас… Правда! Мы семья! У нас ребёнок! У нас общий бюджет! И если ты будешь продолжать отдавать всё маме без обсуждения со мной — нам самим скоро придётся просить помощи у кого-то другого…
Тарас поднялся со стула и подошёл к окну… За стеклом осень вступала в свои права: серое облачное небо нависало над мокрыми улицами; жухлая листва прилипала к асфальту под дождём… Их квартира находилась на пятом этаже; уютная хоть и тесноватая двушка купленная сразу после свадьбы благодаря ипотеке… Тогда Оксанка работала бухгалтером в небольшой компании; он трудился инженером на заводе… Жили скромно но дружно…
А потом начались эти постоянные переводы…
– Что ты предлагаешь? – спросил он наконец тихо…
– Давай установим разумный предел помощи маме… Например десять тысяч гривен ежемесячно максимум! Этого достаточно чтобы поддерживать её без ущерба для нашей семьи! И никаких крупных сумм без предварительного обсуждения!
Он повернулся к ней:
– Десять тысяч?.. Оксанка… она ведь не проживёт только на пенсию…
– Проживёт! Поверь мне! Многие живут!.. К тому же у неё есть сестра неподалёку; есть подруги рядом!.. А главное — здоровье позволяет ей хоть немного подрабатывать при желании!.. Даже если нет такой возможности прямо сейчас — десять тысяч плюс пенсия вполне достаточно!
Некоторое время они молчали оба…
У Тараса внутри всё словно сжалось от боли: перед глазами возник образ матери одинокой среди старой мебели своей квартиры; её жалобы по телефону звучали эхом внутри головы…
Как он скажет ей теперь «нет»?
– Я подумаю над этим…
Оксанка лишь кивнула молча; она знала лучше сейчас ничего больше говорить…
В тот вечер они ели бутерброды вприкуску с чаем… Дарина пришла из школы удивлённая отсутствием ужина но промолчала — привыкла уже полагаться на мамины импровизации.. Оксанка помогла дочке сделать уроки потом уложила спать.. А Тарас сидел один в зале листая ленту новостей машинально — глаза скользили по экрану ничего толком не замечая…
Позже когда Дарина уснула окончательно — Оксанка вошла тихо:
— Я правда не хочу быть той женой которая запрещает тебе помогать своей матери,— сказала она негромко.— Но я хочу быть женщиной которая может планировать семейный бюджет спокойно.. И матерью которая может купить дочери нормальный обед без чувства стыда…
Тарас лишь молча кивнул головой.. Он понимал всё сказанное.. Понимал сердцем.. Но принять пока ещё был неспособен полностью…
На следующий день жизнь пошла своим чередом: утром Тарас отправился на работу как обычно; Оксанка отвела Дарину в школу а затем направилась к себе в офис..
В обеденный перерыв позвонила Лариса — как всегда выбрав самый неудобный момент:
— Тарасюню приветик,— прозвучал бодрый голос вперемешку со знакомыми нотками жалобы.— Как вы там?.. У меня тут опять беда приключилась…
Он напрягся сразу:
— Что случилось?
— Та холодильник накрылся совсем!.. Мастер приходил сказал компрессор менять надо — тридцать пять тысяч гривен стоит работа!.. Где ж я такие деньги возьму?..
Тарас закрыл глаза устало.. В голове всплыли слова жены вчера вечером: «Десять тысяч максимум»…
Но ведь холодильник!.. Без него никак нельзя!
— Мамуль… я переведу,— сказал он автоматически..
— Сыночек мой золотой!.. Спасибо тебе огромное!.. Потом верну как только пенсия придёт…
Он перевёл тридцать пять тысяч гривен снова с общей карты как делал это всегда раньше…
Вечером Оксанка открыла банковское приложение увидела списание средств.. Не сказала ни слова.. Просто положила телефон обратно и пошла готовить ужин из того немногого что ещё оставалось дома…
