И в тот миг она осознала: порой достаточно просто занять своё место за столом, чтобы всё стало на свои места.
С тех пор, как прошёл тот злополучный день рождения, минул месяц. В семье о нём вспоминали с лёгким содроганием.
Алла стояла у окна своей квартиры — той самой, что в центре города, с высокими потолками и видом на старые каштаны во дворе. Она только что вернулась после работы, сняла пальто и теперь наблюдала за тем, как дождь барабанит по листве. В руках — кружка с чаем. Она не пила его, просто согревала ладони.
Арсен пришёл позже обычного. Алла услышала поворот ключа в замке, затем — тихие шаги в коридоре: он старался не разбудить детей. Потом вошёл на кухню и обнял её сзади, прижавшись лицом к её волосам.
— Устал? — спросила она негромко.
— Немного… Но не от работы.
Они молчали вместе — теперь это было легко. За прошедший месяц они научились делить тишину без напряжения, словно между ними наконец-то исчезло то невидимое напряжение.
— Мама звонила, — сказал Арсен спустя паузу. — Сказала передать: в воскресенье не придёт. У неё дела.
Алла кивнула: она знала эти «дела». Ганна действительно продала свою квартиру — быстро и даже выгоднее ожидаемого. Все долги были погашены полностью. Оставшиеся деньги она положила на депозит «на всякий случай», как объяснила агенту по недвижимости. Затем сняла небольшую однокомнатную квартиру на окраине города рядом с парком. Из мебели взяла лишь самое нужное; остальное раздала подругам и соседям.
— Спрашивала про тебя, — добавил Арсен. — Я сказал, что у тебя всё хорошо… Что ты стала чаще улыбаться.
Алла повернулась к нему и поставила кружку на подоконник.
— А ты сам? Как ты?
Он пожал плечами:
— Странное чувство… Будто повзрослел вдруг. И её вижу иначе… И себя тоже.
Они присели за стол вместе. Алла достала из духовки запеканку – ту самую любимую детьми. Арсен нарезал хлеб – обычный вечер буднего дня без прежнего напряжения от возможного звонка или неожиданного визита свекрови с очередным «важным разговором».
После того конфликта Ганна неделю не выходила на связь вовсе. Арсен навещал её дважды: первый раз она даже не открыла дверь; второй – впустила его ненадолго. Она сидела среди коробок в комнате и молчала, пока сын говорил спокойно – без упрёков или обвинений – просто описывал тот день глазами стороннего наблюдателя: как гости реагировали; что сказала Елизавета по телефону позже: «Арсен, ты прав… Мы привыкли к тому, что Алла всё делает сама… А ведь ей тяжело».
Тогда Ганна расплакалась – тихо и искренне; слёзы текли по щекам сами собой.
— Я думала… так надо… Что невестка обязана… Моя свекровь тоже меня гоняла… Я терпела… Думала – это правильно…
Арсен обнял мать впервые за долгое время по-настоящему:
— Сейчас другие времена… И люди другие…
Она лишь кивнула в ответ и начала собирать вещи уже на следующий день.
Теперь они виделись каждые две недели: Ганна приходила в гости не с пустыми руками – приносила баночку варенья собственного приготовления или новую книжку для Макара. Сидела за столом вместе со всеми без командования или указаний; иногда помогала – но только если Алла просила сама:
— Алла, может быть мне посуду помыть? – спрашивала она несмело.
— Давай вместе, – отвечала та спокойно.
И они мыли посуду вдвоём – иногда молча, иногда обсуждая погоду или школу Мелании либо новый сериал по телевизору.
Однажды ближе к зиме Ганна пришла с большим пакетом:
— Это вам… К Новому году…
Внутри были подарки для всех членов семьи — недорогие вещицы с душой: Макару — набор для сборки самолётов (тот самый о котором он мечтал), Мелании — заколка со стразами; Арсену — тёплый шарф ручной вязки от матери; а для Аллы была маленькая коробочка…
В ней лежала брошь со старинным гранатом – точь-в-точь как у бабушки Аллы на старых снимках:
— Нашлась случайно на блошином рынке… Подумалось сразу о тебе…
Аллу охватило трепетное чувство; глаза защипало от слёз:
— Спасибо… – прошептала она едва слышно…
Они обнялись сначала немного скованно… потом крепче…
Арсен стоял у дверей кухни и смотрел на них с улыбкой…
На Новый год собрались все вместе именно у Аллы дома – уже не у Ганны как прежде… Алла готовила праздничный ужин не одна: Арсен помогал ей охотно; дети накрывали стол весело наперебой делясь задачами между собой… А Ганна пришла со своим фирменным салатом…
Села рядом со всеми за общий стол… Не суетилась больше… Просто была рядом…
Когда часы пробили полночь Арсен поднял бокал:
— За семью! За нашу!
Все чокнулись бокалами друг о друга… Через стол Ганна посмотрела прямо на Аллу:
— И за тебя тоже… Спасибо тебе большое… Что осталась…
Алла улыбнулась сквозь слёзы радости…
Позже когда гости ушли а дети уснули под ёлкой среди новых игрушек супруги остались вдвоём мыть бокалы…
Молчали…
Потом он вдруг произнёс:
— Я горжусь тобой…
Она удивилась:
— Чем?
Он посмотрел внимательно:
— Тем что тогда решилась сказать правду… Тем что осталась за тем самым столом вместо того чтобы уйти молча… Если бы не ты — ничего бы так и не изменилось…
Она пожала плечами слегка грустно улыбаясь:
— Может быть всё равно бы изменилось… Только позже… И больнее…
Он обнял её крепко:
— Нет… Ты сделала всё правильно…
Они стояли так долго-долго прижавшись друг к другу под мягким снегопадом за окном…
Квартира та самая которую удалось сохранить благодаря усилиям Аллы наполнялась настоящим теплом…
Прошёл ещё один год…
Ганна продолжает жить в своей небольшой квартире… Иногда звонит просто поболтать ни о чём важном… Иногда приезжает погостить ненадолго…
Летом всей семьёй ездили на дачу оставшуюся от родителей Арсена…
Это была идея самой Аллы:
– Поедем? Погода хорошая сегодня…
Ганна улыбалась тепло:
– Конечно поедем!
Дети носились по участку весело смеясь; Макар учил бабушку играть в бадминтон а Мелания показывала ей свои рисунки из школы…
А супруги сидели рядышком на деревянной веранде глядя вдаль через садовые деревья…
– Видишь? Всё наладилось наконец-то…, – сказал он однажды задумчиво
– Да…, наладилось…, – согласилась она
Но где-то глубоко внутри себя знала точно: само ничего никогда не налаживается
Нужно было сказать «нет»
Нужно было занять своё место
Нужно было перестать молчать
И теперь когда бывало случалось что Ганна начинала привычным тоном: «Алла может ты…» –
Та лишь спокойно смотрела ей прямо в глаза
– Давай сделаем это вместе?
И свекровь согласно кивала
– Давай
Они стали ближе друг другу
Не стали подругами конечно же нет
Но стали настоящими родственниками
Иногда Алле приходили мысли: а если бы тогда промолчать? Если бы продолжить разливать суп всем гостям притворяясь радостной хозяйкой?
Наверное продолжалось бы всё это ещё долго-долго годами возможно…
Но она выбрала иначе
И теперь их дом стал действительно спокойным местом где есть место каждому члену семьи включая её саму
Квартира осталась при ней
Долги свекрови закрыты полностью
А главное появились границы — мягкие но прочные как гранатовая брошь которую иногда надевала перед зеркалом глядя себе прямо в глаза через отражение жизни которая продолжается несмотря ни на что — обычная жизнь где есть работа заботы дети хлопоты но теперь есть главное — пространство для неё самой
