— Бизнес?! — Максим захлебнулся от ярости. — Это называется вандализм! Незаконная коммерция! И… и поджог! — он резко указал на сарай, из которого всё ещё тянулся дым.
— Да это же дым-машина! Я её сам купил! — обиженно возразил Данило, срывая с головы цилиндр. — А дело само закрутилось! Сперва думали рассаду выращивать, да почва тут бедная. Потом я в интернете посмотрел, сколько стоят такие квесты. И меня осенило! Место ведь подходящее: глушь, тишина, старый дом. Мы с Оксаной немного вложились, реквизит мастерили своими руками. Вон, глянь, какого скелета я из папье-маше соорудил…
— Скелета?! Это мой забор! Мои яблони! Мой дом! Вы вообще о чём думали? Страховка есть? Разрешения? Договор аренды под коммерцию оформили?
Родители переглянулись. По их растерянным лицам было ясно: ни о чём подобном они даже не задумывались.
— Мы… мы честно всё делали, — тихо произнесла Оксана. — Без всяких махинаций, наличными брали. Людям нравится. Мы словно заново зажили, Максим! Не перед телевизором сидим, а делом заняты! Даже книгу отзывов завели.
Она поспешила в дом и вскоре вернулась с тетрадью. Максим вырвал её из рук и швырнул в вырытую яму.
— Вы едва всё не спалили! Дым, старая проводка, ваши фонари! Вы вообще представляете, чем это могло закончиться?
— Ну, разок искры пошли, — неловко пробормотал Данило. — Я всё устранил. Я ведь инженер!
— Инженер на пенсии, который устраивает детские ужастики на шести сотках! — голос Максима сорвался.
Перед ним стояли не родители, а словно два безрассудных подростка, чуть не устроившие пожар в его сарае.
— Всё. На этом конец. Ключи где?
— Максим, как ты можешь так с Данило? — вмешалась Оксана, и в её глазах мелькнул страх.
— Ключи! — повторил он, уже не сдерживаясь.
Данило побледнел, молча опустил руку в карман сюртука и протянул связку. Максим резко выхватил её.
— А теперь слушайте внимательно. Собираете весь этот хлам и уезжаете домой. Завтра я приеду с бригадой и вывезу это… это позорище на свалку. И чтобы ноги вашей здесь больше не было. Никогда. Ясно?
— Ты что, родителям ультиматумы объявляешь? — в голосе Данило дрожали обида и злость.
— Я пытаюсь спасти то, что ещё можно спасти! И вас — от самих себя! От тюрьмы или больничной палаты! Никаких больше контактов. Пока не осознаете, что натворили! — он резко развернулся и направился к машине, не удостоив взглядом двух пожилых людей в нелепых костюмах.
Сзади послышался всхлип Оксаны и сдавленное ругательство Данило.
