Маричка как раз заканчивала с мытьём посуды после ужина, когда раздался звонок в дверь — настойчивый, размеренный, будто звонивший не собирался уходить без ответа.
Она недовольно промокнула ладони кухонным полотенцем и взглянула на часы на стене: половина восьмого.
Кто бы это мог быть в такой час? Ни дочь, ни зять, ни внучка — те обязательно предупредили бы заранее.
За дверью уже слышалось нетерпеливое шарканье — кто-то переминался с ноги на ногу.
Маричка повернула ключ в замке и, распахнув дверь, увидела на пороге Ганну. Сватья, мать Богдана, стояла с таким выражением лица, что сразу становилось ясно — разговор предстоит непростой.
Одета она была по-городскому: аккуратное приталенное пальто, броский шарф и шляпка, которую Маричка неизменно считала чересчур легкомысленной для её возраста.
Ганна была ровесницей Марички, но выглядела иначе — более ухоженной, подтянутой, с лёгким оттенком столичной изысканности, хотя всю жизнь они прожили в одном и том же городе.
— Здравствуй, Маричка, — без тени улыбки произнесла Ганна и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. — Нам нужно поговорить. Есть серьёзное дело.
— Проходи, — тихо откликнулась Маричка.
Она провела гостью в небольшую гостиную. На столе ещё оставалась вазочка с печеньем.
— Чаю налить?
— Какой тут чай? — резко отозвалась Ганна, присаживаясь на край дивана и демонстративно закидывая ногу на ногу. — Садись лучше. Разговор будет не из лёгких.
Маричка устроилась напротив, на стуле. Полотенце она по-прежнему машинально мяла в руках.
— Я слушаю.
— Пришла к тебе и как к родной, и как к бабушке, — Ганна выдержала паузу, будто готовясь к решающему удару. — Речь о Полине.
У Марички внутри всё сжалось. Полина — их общая внучка, студентка третьего курса, хрупкая, с большими серыми глазами, в которых всегда читалась лёгкая тревога.
— Что с Полиной? Что-то произошло?
— Ещё как произошло! Наша внучка отказывается дальше жить в общежитии, — голос Ганны стал жёстче, зазвучали командные интонации. — Там грязь, духота, соседки грубят. В таких условиях учиться невозможно. Девочка на грани нервного срыва. Ты ведь хочешь, чтобы она окончила университет с хорошими оценками и устроилась в жизни?
Маричка молчала, пытаясь уловить, к чему клонит сватья.
— Вот я и подумала, — продолжала Ганна, пристально глядя на неё, — нужно снять Полине квартиру. Однокомнатную, а лучше студию. Поближе к университету. Я уже присмотрела варианты — есть вполне приличные, за двадцать пять тысяч гривен.
Маричка растерянно моргнула. Двадцать пять тысяч… Почти вся её пенсия.
— К чему ты ведёшь, Ганна? — тихо спросила она. — Снимать квартиру, конечно, было бы хорошо. Только откуда взять такие деньги?
Ганна всплеснула руками — жест получился немного театральным, словно заранее отработанным. Она подалась вперёд, готовясь озвучить то, ради чего, по сути, и пришла.
