Но спорить было бесполезно — упрямство брало верх.
— Готовь свою бурду. Только кастрюли не перепутай. Вот эта, алюминиевая, с синей ручкой — моя. Я в ней всегда окрошку настаиваю. Свою ставь в эмалированной, новомодной.
Кухня будто раскололась на два фронта. Женщины, избегая встречаться взглядами, молча занялись готовкой.
Валерия орудовала решительно: картофель нарезала широко, посуда звенела и гремела, каждое движение было точным и отточенным.
Анастасия действовала иначе — спокойно и вдумчиво. Она тщательно взбила заправку из горчицы, сметаны и щепотки сахара, бережно соединила подготовленные продукты и залила их своим квасом — ароматным, чуть газированным.
Валерия же свалила ингредиенты в миску быстрыми, резкими движениями и щедро плеснула магазинного кваса, шумно ударив ложкой по краю.
— Окрошке нужно время, — веско произнесла она, отправляя алюминиевую кастрюлю на верхнюю полку холодильника. — Пусть пропитается как следует. И свою убери, нечего ей на столе стоять.
Анастасия без слов поставила эмалированную кастрюлю вниз.
Спустя час с работы вернулся Михайло. Он сразу уловил напряжение в воздухе, но привычно сделал вид, будто всё в порядке.
— Ого, окрошка! Да ещё и в двух вариантах! Вот это праздник! — попытался он разрядить атмосферу, однако в голосе сквозила натянутость.
— Не в двух, а в одном нормальном и одном — непонятном, — сухо поправила Валерия, раскладывая приборы.
За столом спор вспыхнул с новой силой.
— Михайло, попробуй мою, — мягко сказала Анастасия, накладывая ему порцию. — Я добавила язык, ты ведь его любишь.
— Язык — это к пиву, а не сюда, — тут же вмешалась Валерия, перехватывая инициативу и подвигая свою тарелку. — Вот, сынок, попробуй. Почувствуй вкус детства. Разве не так раньше было?
Михайло, смущённо покраснев, попробовал обе версии и пробормотал что-то о том, что каждая по-своему хороша. Но такой ответ не устроил ни одну из них.
— Он из вежливости твою ест! — вспыхнула Валерия; её обычно бледное лицо налилось густым румянцем. — Видишь, как быстро мою доел? Потому что она настоящая! А у тебя квас сладковатый, зелени кот наплакал! Окрошка должна быть острой, бодрящей!
— Она не бодрящая, а грубая! — не сдержалась Анастасия, впервые за три года повысив голос на свекровь. — Магазинный квас, пересоленная говядина, картофель нарезан кое-как! Это не блюдо, а топорная стряпня!
— Да как ты смеешь! — Валерия резко поднялась из-за стола, руки её заметно задрожали. — У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы меня учить!
Воздух в кухне стал тяжёлым, и казалось, ещё мгновение — и прозвучит окончательный приговор: чья же окрошка на самом деле плохая.
